Креок подошел и бесцеремонно уселся подле меня, разгоряченный танцем. Только что он отвел свою жену в пещеру, а сам вышел, чтобы еще побыть с молодежью.

— Тебе нравится моя дочь, — с нажимом произнес Креок.

Он не спрашивал, а утверждал. Конечно, какие могут быть сомнения, его дочь нравится всем, она нравится и мне. Но меня этот вопрос насторожил и даже расстроил. Такие разговоры о своих дочерях отцы обычно заводят с определенными намерениями, что Креок тут же и подтвердил:

— Ты живешь без женщины, это плохо. Мужчина не должен быть один. Сидишь здесь, как сыч, на бревне в одиночестве и даже не пытаешься потанцевать с какой-нибудь из девушек, а ведь любая из них с радостью пойдет с тобой.

Я ничего не ответил. Что тут можно сказать? И вправду, сижу в одиночестве, злясь и на себя, и на других. И то, что девушки посматривают на меня, но не решаются подойти, вижу. И о красавице Вендис тоже не поспоришь. Как ни отпирайся, а она нравится мне даже больше, чем я того хотел. Обдумывая свой ответ, я отвлекся, погрузившись в размышления о собственной несчастной и одинокой персоне, и забыл ответить вовсе. Креок помолчал, дожидаясь ответа, потом неодобрительно кашлянул и со вздохом произнес:

— Я скоро состарюсь, мое место нужно будет кому-то занять. Ты его и так уже почти занял.

— Я не претендую на твое место, Креок. Вот научу вас владеть железом, а дальше живите, как знаете, я твоим волкам не вожак.

Я смотрел, как танцует Белая Волчица, уверенно ведя за собой других девушек, и невольно сравнивал этот праздник с другим. С той самой ночью, когда мое племя устроило празднество в честь Эринирской принцессы, посетившей нас. И прелесть Вендис поблекла в моих глазах, когда я вспомнил о Моране.

Креок сердито молчал, было ясно, что он ждет совсем не такого ответа, и разговор идет не так, как он запланировал. Наконец вождь не выдержал и напрямую заявил:

— Вендис — лучшая девушка в племени, я отдам ее только за самого сильного воина, того, кто сможет стать вождем даков.

Креок многозначительно умолк, видимо, ожидая от меня дальнейшего продолжения разговора. Я неловко молчал. Конечно, Вендис лучшая девушка в племени лаков, и только полный идиот от такой откажется. Мне не хотелось признаваться отцу Вендис, что я, похоже, и есть тот самый идиот. Вендис очень хороша, но я не мог на ней жениться. Я и сам не понял, почему вместо честного отказа я начал в ответ бубнить какой-то бред о моей благодарности за такую честь и обещал подумать.

Креок недоуменно посмотрел на меня, явно не поняв, о чем именно я собрался думать. Волки не склонны к туманным разговорам, на прямой вопрос они хотят получить такой же ответ. К моему огорчению, Креок спросил:

— На твоем острове тебя ждет жена или невеста?

Я опустил голову, чтобы вождь не мог увидеть моего лица. Ждет ли меня невеста? О да, если ее имя Смерть. Но как бы то ни было, ответа на этот вопрос вождь не получит. Не его это дело, кто и где меня ждет. Самой Вендис я, может быть, и ответил бы, но ее отцу с какой стати? Это у людей отцы распоряжаются дочерьми да решают, подходит ли ей жених. Креок тоже вздумал решать, кому отдать дочку. Только его спрашивать никто не будет. Волкам не требуется ничье разрешение, чтобы взять себе женщину.

Рассердившись, Креок ушел. И я, решив, что мне больше нечего делать среди праздной и легкомысленной молодежи, поднялся за ним вслед.

Подходя к своей пещере, я услышал шаги позади и почуял Вендис. От досады я едва не закричал на нее. Похоже, отец и дочь сговорились и решили выяснить свои отношения со мной непременно сегодня.

Вендис вышла из темноты и робко подошла ко мне, в руках она сжимала венок из полевых цветов, какие плетут девушки и порой носят влюбленные юноши. Вендис глубоко вздохнула, словно вместе с воздухом пыталась глотнуть храбрости, подняла венок и надела его мне на голову.

— Тебе не обязательно скучать в одиночестве, — проговорила она скороговоркой, не поднимая глаз, — я нарвала для тебя цветов.

Я снял венок с головы и смял его. Ее губы дрогнули обиженно, и она подняла на меня глаза.

— Мои руки не предназначены для цветов, Вендис, — попытался оправдаться я, — они привыкли лишь к мечу.

— А твое сердце не предназначено для любви, не так ли? — едва слышно проговорила Белая Волчица.

— У меня нет сердца, Вендис, оно сгорело в жертвенном костре моего вождя. Лучше бы тебе, Вендис, никогда не рвать для меня цветов.

С этими словами я бросил скомканные цветы и вошел в свою пещеру, оставив девушку одну у входа.

Я корил себя за грубость, но что я мог поделать? Она жила легко и грациозно, словно бабочка, порхающая среди цветов. Будто и не было у племени никаких тревог. В своей юношеской беззаботности она не могла даже предположить, что ее счастливую жизнь может что-нибудь омрачить. Теперь, когда появились на горизонте первые тучи, она тихо плакала. Что ж, когда-то и я был таким же беззаботным и влюбленным и так же был потрясен, узнав, что жизнь не спешит исполнять мои желания.