— Ад почему гадость-то? Небось, сам, когда болеешь, врачей вызываешь, а не электриков.

— А я, блин, все думаю, что это за маршрутов такая по городу ездит — «ноль-три»? Никак маршрут не просчитать. То там, то здесь.

— Я на «скорой,» не хочу. Собачья работа.

Я на третьем курсе специализацию возьму. Пластическим хирургом стану.

— К тому времени все мы хорошенько поистаскаемся. И все к тебе придем делать подтяжку, — оптимистично сказал Пономарев, придирчиво оглядывая Кристину. — Некоторым, кстати, я бы уже рекомендовал.

— Тебе, Пономарев, как убогому, все сделают первому и бесплатно, — сказала Саня. — На твоей морде Оля как раз руку и набьет. Будешь служить науке.

— Нет, Саня, — серьезно ответила Кристина. Я против экспериментов на животных.

Они засмеялись. А Пономарев оскорбленно передернул плечами и стал смотреть в сторону.

— Хм, Пономарев, держись. Во попал… — проявил мужскую солидарность коротышка Парецкий. — На свадьбу-то нас пригласить не забудете?

— Если она состоится, конечно. — Кристина взбалмошно вскинула бровь.

— Да куды ты денесся! — Парецкий доброжелательно похлопал ее по плечу. — А я всем вам свадебный подарок хоть сейчас могу сделать.

Хотите? Неизвестно еще, когда увидимся. И увидимся ли вообще…

— Чего так пессимистично, Максик? Проблемы с братвой? Так ты только скажи…

— Пока нет. Тьфу, тьфу, тьфу. Просто я, может, уеду. А потом, может, и не вернусь. Не знаю пока.

— Ну, а подарок-то у тебя всем нам где? Хорошенькая Нина пригнулась и стала нарочито осматривать Парецкого с ног до головы.

— Все материальные ценности здесь. — И он указал себе в лоб.

— Удобно, — согласилась Нина. — А сигнализация есть?

— Все есть, Нинель. Ну, в общем, я, как потомственный владелец игорного бизнеса, раскрываю фамильный секрет. Только для вас и только раз в жизни. Как выиграть в казино!

Идите, выигрывайте, покупайте себе подарки.

И вспоминайте Максика Парецкого.

— Что за уголовные сантименты. Макс? — подозрительно спросила Саня. — Смотреть не хочется…

— Просто я вас всех, гадов, оказывается, люблю. Никогда бы не подумал…

— Мамаша, не отвлекайтесь! — противным голосом проговорил Пономарев. — Как в казиното выиграть? Ближе к делу!

— Существует система. Она работает, если у тебя есть тысяча долларов и ты допускаешь мысль, что можешь проиграть. Но проиграешь вряд ли… Это уже доказано. Фишка в том, что ставить ты должен все время на черное. Не метаться. Первая ставка — сотня. Проиграл ставишь двести. Если выигрываешь, то покрываешь первый проигрыш. Если проигрываешь во второй раз, ставишь триста. Есть еще один маленький нюанс. Но это только по секрету. Он чуть нагнулся к ним, и все головы сблизились, чтобы услышать самое главное условие.

Он что-то сказал совсем тихо. А потом распрямился и сказал уже обычным голосом, в котором слышались интонации человека, который знает гораздо больше, чем говорит:

— В общем, не бывает так, чтоб ни разу не выпало черное.

Ставку все время увеличиваешь. Ну, пока всю тыщу не продуешь. А потом поворачиваешься, уходишь и покупаешь себе свадебный подарок от Парецкого.

— А можно я куплю себе свадебный подарок от Диора, а не от Парецкого? — спросила Кристина.

— Да подожди, Криська, — отмахнулись от нее. Что, правда, что ли, Макс? Работает?

— Спрашиваешь… Папаша мой на этом собаку съел. Он так себе стартовый капитал заработал.

Он свое казино открыл на деньги, выигранные у конкурента. Можете не верить. Ваше право.

— Жаль, мне не пригодится, — спокойно сказала Саня, глядя вверх, на листья деревьев. Я замуж никогда не выйду.

— Чего это ты, Сашка? Кто бы говорил, вообще… — возмутилась Ольга, с негодованием на нее глядя. А потом обратилась к Максу:

— А я верю. Спасибо тебе, Максик. Дай я тебя поцелую. Я себе тоже так заработаю на собственную клинику.

— Я бы на твоем месте ограничилась пока что взяткой приемной комиссии в институте.

— А что, тысяча на раскачку у тебя уже есть? с интересом спросила Нина. И крикнула, не оборачиваясь:

— Послушай, Вовк! Вы тут такое пропустили с вашей лирикой!

Ей не ответили.

Сима Иванцова и Вова Вертлиб стояли в десяти шагах от скамейки. Под кленом. Их не беспокоили. Нина посмотрела и махнула рукой.

— Нехай наговорятся, — и добавила:

— В последний раз.

— Да? Ну ты даешь… Не боишься?