– А почему непременно в ваше отсутствие?

– Это же сыновья. Откуда мне знать, о чем именно захотят рассказать мальчики отцу из того, что не стоит слушать их матери?

Поглядев на него, она улыбнулась. И сразу словно бы помолодела.

Свистун улыбнулся в ответ, а она потрепала его по руке.

– Многих просто утешает, когда они приходят посидеть здесь. А может быть когда-нибудь вам самому захочется поговорить с кем-нибудь из умирающих, к которому никто не пришел.

– А такое здесь допускается?

– Здесь множество добровольных помощников.

Двое крупных мужчин, смахивающих на итальянцев, вошли из коридора в зал ожидания. Обоим было где-то под шестьдесят. И вид у них был настолько безутешный, словно оба только что потеряли отца. Отец умер в чужом и странном месте – и это, должно быть, напугало их. Они странно посмотрели на Свистуна – посмотрели так, словно выискивали в его внешности приметы смертельной болезни.

Они оказались сыновьями пожилой дамы, и она познакомила их со Свистуном. Мужчины так боязливо подали ему руку, словно боялись подцепить чужое заболевание или, как минимум, чужое горе. Затем один из них напомнил, что внизу их ожидают в машине, а миссис Маджиоре пошла в палату к мужу.

После ее ухода и чуть ли не бегства ее сыновей, Свистун вновь уселся в свое кресло, – но тут же вскочил, потому что в зал ожидания вошла наконец сиделка – вся в зеленом, на белом галстуке виднелась эмблема хосписа.

Она была скорее коротышкой, причем довольно неуклюжей, но держалась столь властно – и в то же самое время подозрительно и оценивающе (причем так, словно Свистун был не незнакомцем, а человеком, уже однажды нанесшим ей тяжкое оскорбление), что показалась высокой и стройной. Давненько Свистуну не попадались столь самоуверенные особы женского пола.

– Вы пришли не к больному, – сказал Мэри, и прозвучало это не вопросом, а констатацией факта.

– Да, не к больному.

– Но и не из простого любопытства, не так ли? И все равно этот вопрос прозвучал скорее утверждением.

Свистун покачал головой.

– И не затем, чтобы предложить свои услуги на общественных началах?

А вот это уже был полномасштабный вопрос.

– Нет.

– Так что вам нужно?

– У вас сегодня умер пациент.

– Умерло двое.

– Его звали Кении Гоч. – СПИД, – сказала она. – Совершенно верно.

– Вы с ним были знакомы? – Нет.

– Так что же вам нужно?

– Меня попросил один знакомый.

– Уж не тот ли, который был здесь, когда он Умер?

И вновь это едва ли можно было назвать вопросом. Она из тех, подумал Свистун, кто никаких вопросов и не задает. Практически обо всем на свете она знает заранее. И ищет не ответов, а подтверждений собственному мнению.

– Он самый.

– Выбежал отсюда как ошпаренный. Ни имени не оставил, ни домашнего адреса, ни телефона.

– Он испугался.

– Нам необходимо разыскать его. Плохо, когда по улицам разгуливает человек, которому страшно пройти тест на СПИД.

– Я здесь отчасти по этой причине.

– Что он вам рассказал?

– Только то, что Кении Гоч забрызгал его всего кровью, когда беднягу вырвало перед смертью.

– А он не говорил, не сказал ли ему чего-нибудь Кении, прежде чем его вырвало и он умер?

– А это имеет значение? Она покачала головой.

– Последние слова умирающего. Всем интересно узнать, что он произнес перед смертью. Один попросит ветчины на ржаном хлебе. У него и желудка-то не осталось, а все равно просит ветчины. Другой скажет: "Малютка, значит, ровно в пять в Голливудском парке, прямо у входа".

– Галлюцинация?

– Лошадь по кличке Малютка, вот что его, как выяснилось, интересовало. Но в любом случае это звучит как последнее прости. И совет: ставь на эту Малютку, не промахнешься.

– И вы поставили? Она криво усмехнулась.

– Ну, при таких обстоятельствах, знаете ли. Поставила сотню долларов у знакомого букмекера. То есть, вообще-то он работает в морге, а принимать ставки – это у него хобби.

– Ну, и как Малютка?

– Мне хотелось бы сказать, будто она пришла последней в своем забеге. Но на самом деле получилось еще хуже.

– В каком смысле хуже?

– Она пришла второй.

– И впрямь, еще хуже. И они оба расхохотались.

– Значит, передайте вашему другу, что беспокоиться ему, в сущности, нечего, но лучше все-таки выяснить наверняка… – Она сделала паузу.
– Хотите кофе? А я пока расскажу вам о подразумеваемом риске.

– Я бы не прочь поесть. Можно пригласить вас куда-нибудь?

– Хотите угостить меня ланчем?

Она ухмыльнулась и стала тут же похожа на Тыквенную Голову в день Хэллоуин.

Забавная у нее внешность, подумал Свистун.