– Ну хоть встречалась с кем, – пожал плечами Костя. – Может, подружкам плакалась на чье-то невнимание, или, напротив, отбою не было.

– Пожалуй, вернее второе, – сказал я, рассматривая фотографию погибшей девушки. – Я бы приударил, честно говоря… Но на него это не похоже, понимаете? Не знаю почему, но не похоже. Вот сказали бы мне, что он однолюб, я бы поверил. Слишком сентиментален – вот что. Пришел к жене на премьеру. Здоровый, мужественный, жить бы да жить. Никакого фанатизма в глазах… Правда, застывшие какие-то.

– Когда-нибудь напишу диссертацию, – мечтательно сказал Слава. – Сотрясение воздуха, как следствие отсутствия информации. Может, все-таки дадим ему позвонить? – сказал он. – Надо как-то убить время, пока не определимся с пальчиками. У меня на Петровке научно-технический отдел дымится! А мы тут вокруг да около: дала или не дала. И может, он ее за это застрелил, когда застал с другим.

Я вздохнул, переглянувшись с Костей. Слава, конечно, прав. Предполагать мы можем все, что угодно. Но до определенного предела. Факты нужны, факты…

– Извините, Анатолий Петрович, за поздний звонок, – сказал Володя. – Это из Генпрокуратуры… Не хотелось бы вас лишний раз беспокоить вызовом, к тому же время не ждет. Именно так, вы правы, дело общее. Так вот, не было ли у Жени Клейменовой парня… Ну, скажем, жениха, работавшего в вашей редакции… Ничего не слышали? Но может, она с кем-то дружила, с какой-то девочкой, которая могла про это знать…

– Черт знает что! – не выдержал Слава. – Слушай, прекрати! Только-только умерла, а нам уже не терпится узнать ее интимные тайны.

– Как-как? – отмахнулся от него Володя, что-то быстро записывая. – Ее телефон… Спасибо. И простите нас еще раз. Просто время не терпит.

Он положил трубку и беспомощно посмотрел на нас.

– Я больше никому звонить не буду, – тихо, но твердо сказал он.

– Кисейная барышня, – сказал я. – Будешь – и еще как! Или ты хочешь, чтобы этим занялись мы? И мы сделаем это – и зам генерального прокурора, и следователи по особо важным делам. В следственной практике нет черновой работы. Вся светлая. И я не побрезгую поинтересоваться у незнакомой девочки про то, с кем встречалась ее погибшая подружка. Это профессия! Это наша работа!

На Володю было жалко смотреть. Покраснел, заморгал… А как я в его возрасте? Как все мы начинали? Только так, самая неблагодарная работа.

– Ну ты уж чересчур! – заявил Слава. – Какая девчонка скажет полдвенадцатого ночи, неизвестно кому… Я понимаю: кое-кому не терпится! Но признаем тот неоспоримый факт, что утро вечера мудренее. Вызовем ее на допрос. Дай мне повестку, мои парни съездят, вручат, раз уж до этого дошло…

– Ничего страшного, – сказал я. – Не будем откладывать на завтра то, что нужно сделать сегодня. Мы ищем убийцу ее подружки. Если спит, разбудим! Мы и так без конца разводим политесы где надо и где не надо. А убийца или убийцы не церемонятся… И выполняют работу ассенизаторов общества! Правда, не во всех случаях они правы: последний случай тому пример.

Я покосился на Костю. Сейчас он произнесет речь, состоящую из правильных слов и безоговорочных тезисов. Заклеймит и пригвоздит меня.

Но Костя молчал. Потом открыл рот, видя, как заинтересовалась его мнением присутствующая общественность, и изрек нечто странное, на него непохожее…

– Да, конечно, – сказал он. – Нас все время опережают. Наши процессуальные действия слишком громоздки и продолжительны. Но это потому, что мы играем по правовым нормам, а преступники по уголовным правилам. Мы догоняем и потому отстаем. А надо опережать. То есть искать там, где нас не ждут.

– И что из этого следует? – спросил я в наступившей тишине. – Не надо звонить? Нам, трем солидным, с положением, мужикам не следует звонить некой девчонке в полночь, чтобы выведать: не стояла ли она со свечкой, когда ее покойная подружка была со своим дружком?

– Опять ты не понял! – в сердцах воскликнул Слава. – Звонить! Обязательно, прямо сейчас! Но – не нам.

– А кому? – оторопело спросил я. – Володя не может, нам нельзя. Но время, время… Этот фактор разве нас не подводит?

И тут в кабинет вошла Лара, неся поднос с дымящимися чашками чая.

– А вот – чем не фактор! – сказал Слава, указав на нее. – Без привода и повестки… Только между нами, женщинами. Я правильно говорю? – подмигнул он мне.

В этом что-то было. Лара умела быть проникновенной. Уж это я знал по себе.

Она удивленно посмотрела на собравшихся. Пожала плечами и стала раздавать чашки и блюдца с баранками.

– Все замечательно! – сказал Слава. – Только одна маленькая просьба! Ларочка, не в службу, а в дружбу. Нам нужно позвонить одной девушке женским голосом. А то вдруг муж подойдет.