Мы получили от Павлова деньги. Купили билеты на завтрашний рейс и вечером поехали на окраину Душанбе. С горы, где стояло летнее кафе и была устроена обзорная площадка, открывался потрясающий вид. Разноцветными огнями переливался Душанбе. Желтыми ниточками пылали проспекты и улицы. Мигали окнами здания. Жара отступила. И нависло низкое небо, словно набросили бархатное покрывало с россыпью серебряных блесток. Если изрядно выпить под таким небом, то кажется, можно протянуть руку и отрезать себе кусочек этого серебристого бархата на память.

Мы сели за столик и принялись расслабляться, впитывая водку и прохладу напополам.

Через несколько минут к нам присоединился друг Шархеля офицер-юрист Володя. Принесли шашлыки. Официанты заставили столик салатами и водкой. Вчетвером мы балагурили и хихикали на всякие военные и около того темы. И подмигивал нам снизу веселый город Душанбе.

Из темноты на площадку въехала колонна иномарок. По большей части она состояла из дорогих джипов. Из открытых окон автомобилей торчали во все стороны стволы автоматов и пулеметов.

Посетители заметно напряглись. Смолкли разговоры и смешки.

Колонна остановилась. На площадку кафе высыпали гурьбой боевики, вооруженные от задницы до челки на голове. Гирлянды гранат, гранатометы, автоматы и пулеметы висели на них гроздьями. Многие из боевиков держали на изготовку двадцатизарядные автоматические пистолеты Стечкина.

Бандиты уже где-то накирялись водки и решили продолжить веселье в этом кафе. Не обращая внимания на посетителей, они заняли столики, подозвали официантов. Нам повезло, что мы получили заказ еще до их приезда. Потому как внимание хозяина кафе и его работников теперь целиком сосредоточилось на боевиках. Им носили охапки шашлыков, ящики водки и вина, зелень-шмелень, хлеб-млеб и все такое.

Наше маленькое сообщество заметно погрустнело.

— У тебя где пистолет? — шепотом спросил юриста Володю Шархель.

— В машине.

— И у меня там же. Значит, бежать к машине не имеет смысла. Размажут по асфальту.

— А в чем дело?

— А в том, что среди боевиков есть пара подонков, которых я недавно лично арестовывал. Теперь они почему-то снова на воле и при оружии.

Я осторожно выпустил рубаху из-за пояса и щелкнул замком кобуры. В руку удобно легла рукоять Стечкина. Большой палец нащупал предохранитель и сдвинул его вниз.

— У меня Стечкин. На боевом взводе.

Серега сделал страшные глаза:

— Не дури. Завалят всех. Не время.

Твою мать! Все так хорошо заканчивалось, и тут на тебе — то ли пристрелят с Шархелем заодно, то ли в заложники возьмут! Павлов с ума сойдет. Да он просто не поверит нам! Скажет: взяли деньги, пропили, а теперь врут, что в заложники попали, и еще требуют за опохмел заплатить. Я чуть не сплюнул с досады. Если бы кто-то рядом со мной олицетворял сейчас мою Судьбу, я бы треснул ей в ее олицетворение даже не задумываясь. Судя по Колчину, он пребывал точно в таком же настроении.

— Думаю, что уходить не имеет смысла, — заметил Володя-юрист. — У нас полон стол жратвы, и как только мы отсюда засобираемся, боевикам это наверняка покажется подозрительным. А тебя, Сережа, они сразу опознают. Так что сидим, жрем и пьем. Может быть, все обойдется.

Так мы и поступили. Боевики пили, ели, орали, и мы от них не отставали. Наконец пиршество закончилось. Банда отвалила от столов и засобиралась по машинам. Как назло, именно тот боевик проходил мимо нашего столика и даже с пьяных глаз узнал Шархеля. Мягко положил ему руку на плечо.

— А-а-а, корефана! — сказал нараспев бандит. — Так тебя еще не убили?

Повисла пауза. Вся банда приостановилась и повернулась к нашему столику. Зрачки автоматных стволов смотрели на нас в упор.

Я крепче сжал под столом оружие и направил его на боевика. Первые две пули он получит гарантированно. А с остальными — посмотрим…

— Как видишь, живой, — спокойно ответил Шархель, улыбаясь боевику в лицо.

Володя-юрист заметил мои приготовления и напрягся, чтобы при первых выстрелах кинуться во тьму за оружием.

— Ну-ну, — боевик окинул нас нестойким пьяным взглядом, поправил на плече автомат и затопал к машине.

Банда расселась по автомобилям и, дико сигналя, уехала в ночь. Вся уличная кафешка молча смотрела им вслед. На исчезающую в ночи вереницу красных стоп-сигналов.

— Кажется, они за ужин не заплатили, — в гробовой тишине сказал мой друг, Сашка Колчин.

Эти слова слышали абсолютно все. Площадка взорвалась от хохота. И посыпалось со всех сторон радостное:

— Догони, напомни им правила хорошего тона!