— А если опять же пробьет? Меня тогда спросят, а ты почему живой? Бронежилет на вытянутых руках носил?

— А вообще-то хреновый у тебя броник, — сказал Сергей.

— Какой дали, — говорю.

— Так он не твой? Надо тебе другой подыскать. Более прочный.

— Давай, — соглашаюсь.

Перед тем как лечь спать, мы договорились, что завтра они возьмут нас с собой в Грозный. Собирать убитых. Там же мы сможем повидать тех, кто сейчас на передовой.

Трещали в печке поленья. Молодой солдат, чумазый, в оборванной форме, присматривал за огнем и поминутно клевал носом. Ворочаясь под бушлатом, я прокручивал в голове услышанное. Представлял себе, как бы я себя повел, если бы оказался в этом котле? Думал, что ожидает нас завтра. И мне хотелось, чтобы завтра не наступило никогда. Над вагончиком прокатывалась туда-сюда волнами артиллерийская канонада, и пулеметные очереди с треском распарывали ночь.

Утром на двух БМП и одном «Урале» наша маленькая ватага покатила в Грозный. Грохот взрывов и выстрелов не прекращался ни на минуту. Мы с Шаховым стали привыкать к этим звукам.

В одном из переулков, не доезжая сотни метров до перекрестка, бронегруппа остановилась. Из-за домов дробно сыпались звуки боя.

Рядом с нами оказался окопчик, в котором тупо ходил кругами всеми покинутый часовой. В отличие от остальных бойцов — чумазых, одетых как попало, — этот боец был в шинели, автомат держал за спиной, вверх торчал штык-нож. Ну, просто-таки часовой военного продовольственного склада из мирной глубинки.

Наши попрыгали с брони. Нам с фотографом приказали остаться. БМП сразу же разъехались по разным сторонам улицы и изготовились к бою. Как дурак, я сидел на башне БМП, точно тополь на Плющихе, и глазел по сторонам. Мой одиночный идиотизм не мог мне подсказать, что я смотрюсь великолепной мишенью.

Кравченко с группой побежал к часовому, спросить про обстановку. Но тот только руками развел и снова, как заводной, заходил кругами. Группа разделилась и нырнула в соседний двор. Они хотели дворами выйти на другую сторону перекрестка.

Я проводил взглядом убегающую в развалины группу Кравченко. Потом принялся изучать окрестности.

Тут я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Огляделся. Никого. Часовой все так же ходит кругами. Взгляд заскользил по крышам, и на одной из них я увидел снайпера. Он изучал меня в оптический прицел. Размышляя о том, чей это может быть снайпер, я достал из кармана сигарету, закурил, выпустил дым и помахал ему рукой. Он отвлекся от окуляра, помахал мне в ответ и снова припал к оптическому прицелу.

Интересно, чей это стрелок? Наш или боевик? Я снова посмотрел на снайпера. Он по-прежнему изучал меня в окуляр.

Ну, фиг ли с ним сделаешь? Если это боевик, то мне все равно кранты. Я уже от него никуда не денусь. Если наш — пусть разглядывает, мне не жалко. Надо, наверное, не подавать виду, что ты его боишься. Я демонстративно отвернулся от него, точно он меня больше не интересовал, и стал разглядывать другие крыши. Наконец из двора показалась наша группа. Я хотел крикнуть, что на крыше снайпер, но когда посмотрел в его сторону, крыша уже опустела.

Кравченко энергично замахал нам рукой, чтобы мы бежали к нему. БМП устремилась по улице следом. Мы выскочили на перекресток, свернули вправо — и я оторопел. Через каждые двадцать-тридцать метров — остовы сгоревших танков и БМП. Башни танков валялись чуть ли не в ста метрах от корпуса. И трупы, трупы, трупы. Везде. Невозможно шагу ступить, чтобы не наткнуться на убитого. Мы стремглав бежали вдоль улицы. БМП вышла на середину и развернула ствол в сторону кирпичного забора. За ним находился какой-то завод. И там шла отчаянная перестрелка.

— Бегом! — крикнул Кравченко. — Не останавливаться! Держаться за БМП!

Мы рванули по улице что есть мочи. И тут я понял, какой я богохульник. Я молился Богу вперемешку с матом. Над головой то и дело слышался посвист пуль. Несколько таких шальных выбило над нашими головами кирпичную пыль из стены дома.

— Стой! — крикнул мне Кравченко и показал на солдата. Пуля угодила тому в лицо. Он лежал на спине, раскинув руки. На нем был новенький бронежилет.

— Скорее снимай, я подожду! — Кравченко присел с автоматом на изготовку.

— Что снимать? — Я стоял как дурной.

— Бронежилет, идиот, снимай!

— Я… я не могу!

— Вот мля! Бежим тогда, не хрен тут околачиваться!

Мы снова рванули по улице. По стенам домов ударили дождиком пули.

Мы подбежали к пролому в кирпичном заборе. Здесь уже притаились на корточках офицеры из нашей группы. За забором бешено вертелась перестрелка. Ухали взрывы гранат.

— Кто там? — спросил я.

— А фиг его знает! Иди, спроси, мы, так и быть, подождем, — хихикнули офицеры. — Если чо, зови на помощь.