Максим понял, что это тот максимум – как философский, так и материальный, – которого можно было добиться от заокеанского прохиндея. И сказал, что претензий к корпорации больше не имеет. Джон расплылся в улыбке.

Но прежде чем навсегда покинуть дом Максима, он дал хозяину несколько полезных советов. Один из них заключался в том, что для получения большего наслаждения от модели LKW-21/15 необходимо чаще менять не только позы, но также и облик и стиль поведения куклы. С согласия хозяина он трансформировал 35-летнюю Линду-созерцательницу с несколько чопорными манерами в 25-летнюю Линду-резвунью, которая за словом в карман не лезет и относится к жизни легко, но страстно.

***

Проводив заокеанского фирмача, Максим включил Линду. Новую Линду, которая была сродни только что принесенной из магазина игрушке. И это было великолепно, поскольку новизна ощущений, как известно, порождает обострение чувственности. Ну, или сексуальности, что хоть и обозначает то же самое, но почему-то отпечатано в словарях совсем на другой странице. Максим, ощутив прилив не только чувственности, но и крови в детородном органе, называющемся в словарях опять же то фаллосом, то пенисом, вспомнил анекдот, который был в ходу в старинные горкомовские времена: «Чтобы получить кайф, достаточно потрахаться хоть и со своей женой, но в чужом сарае».

Итак, он ее включил.

Линда моргнула, села на диване и начала осматриваться.

– И где этот хмырь, который тебе мозги пудрил про тестирование? – спросила она с пикантной хрипотцой в голосе. А потом, оттянув трусики, заглянула внутрь, издав интернациональный вопль «Bay!» – Слушай, а не потрахал ли он меня, когда я была в отключке? Знаю я этих козлов, воспользуются тем, что маленькая женщинка беспомощна, и пользуются на халяву! Так было или нет?

– Нет, – сказал простодушно Максим, не въехав в предложенную ему игру.

– Слушай, Максик, а может, ты хочешь? – вкрадчиво спросила Линда.

– Хочу, – ответил Максим, ощутив пульсацию крови, под давлением нагнетенной в пещеристые тела.

– Сильно хочешь?

– Сильно.

– А чего ты хочешь, дорогой? – наивно вытаращив глаза, проворковала Линда. – Есть? Пить? Гулять? А может, спать хочешь? Или писать? Ты у меня такой загадочный. Прям как теорема Ферма в Пифагоровых штанах!

Этот новый тон еще более взволновал Максима. «Экая бестия, блин!» – подумал он и немедленно полез к Линде с совершенно недвусмысленными намерениями.

– Да ты чо, милый?! – аж затряслась она в притворном возмущении. – Ведь сейчас не время. Демократия в опасности! И все честные люди сейчас должны умирать на баррикадах, а не на сладеньких девочках… Я сладенькая, да? – перешла на вкрадчивое воркованье Линда.

И от этого Максим совсем потерял голову. В общем, это получилось у него так, словно впервые в жизни.

Наутро Линда с потупленным взором и чашкой кофе на подносе возникла на пороге спальни этаким римейком Голливуда тридцатых годов.

– Мистер, – буквально пропела она, чуть присев в книксене, – ваш кофе, мистер Макс!

Подошла, цокая каблучками, к кровати и протянула чашку зачарованному Максиму.

Он отхлебнул, не сводя с Линды глаз, и тут же поперхнулся и часто задышал, словно запыхавшийся пес.

– Что это?! – взревел он.

– Ваш кофе, мистер Макс, – невозмутимо ответила Линда, вновь сделав книксен.

– Что ты в него насыпала?!

– Как что, Макс? – всплеснула руками Линда. – Перец.

– Зачем?!

– Как это зачем? Авиценна пишет, что перец возбуждает сексуальные желания. Пейте немедленно, мистер Макс, да приступим к делу! Потому что я только что зафигачила три чашки и сейчас буквально сгораю от страсти!

«Да, – подумал Максим, – эта ее настройка значительно интереснее. Теперь с ней не соскучишься».

А между тем Линда, отсмеявшись, принесла новую чашку уже вполне традиционного кофе. Правда, на блюдце была небольшая коричневатая лужица. Но эта легкая неряшливость, как понял Максим, была ее новым «фирменным» стилем. Роз без навоза не бывает!

Традиционный послекофейный секс был горяч и яростен, как взятие Бастилии. Шуму и исступленных криков при этом было никак не меньше. Однако мебель уцелела.

12.09.

Да, такой я нравлюсь ему больше. И мне от этого хорошо. Правда, не столько от этого, сколько от того, что в меня заложена такая программа. То есть античеловеческая программа. Потому что люди запрограммированы наоборот: им хорошо от всяческих удовольствий, которые они сами получают. Секс. Еда. Власть. Собственно, все эти удовольствия достались людям от животных, от которых, я где-то читала, они произошли.