– Он, несомненно, это знает. После того, как он понял, что ты его ищешь, он, вероятно, убежал куда-то и спрятался. – Элейно с минуту размышлял над проблемой. – Ну, может, он достаточно напуган и теперь оставит нас в покое.

– Ты всегда полон надежд и оптимизма, не так ли? Ясное дело, он на какое-то время затихарится, но он вернётся. Такие, как он, всегда возвращаются, словно ведьмино проклятие.

После того, как он два долгих месяца ходил на задних лапках вокруг короля, убеждая и умоляя рассмотреть дело Родри, а также занимаясь своим собственным, Блейн, гвербрет долины Пекль, отправился домой в свой дан Хирейд. Он чувствовал огромное облегчение. После осеннего урожая поступали налоги, и Блейн приятно провёл пару дней, играя роль грубоватого сельского господина. Он стоял во внутреннем дворе вместе с камерарием и бейлифами и подсчитывал свиней и куриц, сыры и бочки с яблоками, мешки с белой мукой и ячневой крупой, большие бочки с мёдом и элем, а также время от времени причитавшиеся ему монеты. Он находил, что сказать и как пошутить с каждым человеком, который привозил налоги, независимо от того, был ли тот чьим-то камерарием, который ехал впереди пары нагруженных телег с запряжёнными в них волами, или местным фермером, который на своей спине принёс клетку с кроликами и мешок муки в руках.

Тем не менее, Блейн вскоре оставил налоги на своих опытных и умелых подчинённых и вместо этого решил заняться своими вассалами. Многих господ он не видел с весны, со времени большого пира на праздник Белтейн. Блейн любил лично присматривать за потенциальными спорщиками, любителями затевать ссоры и недовольными. У него также имелась другая причина отправиться в путь: требовалось подыскать подходящий участок земли, на котором можно разместить, по крайней мере, десять фермерских хозяйств, чтобы одарить женщину Родри, Джиллиан, дочь Каллина из Керрмора, вместе с грамотой, удостоверяющей её благородное происхождение. Поскольку большая половина его земель представляла собой дикую местность, найти участок будет нетрудно, но побудить свободных фермеров его обработать – совсем другое дело. Важно, что у Джилл будет своя земля и титул; доход окажется более чем достаточным после того, как она выйдет замуж за Родри и обустроится в Аберуине.

Поскольку жена Блейна Каниффа, была беременна, он оставил её дома – управлять даном и рином вместо себя, а с собой взял только двадцать пять человек в качестве почётной стражи. Вначале они поехали на север и остановились в Кей Лабраде и дане тьерина Ридеррка. Чтобы отметить приезд гвербрета, там вечером устроили большой пир, а на следующий день выехали на охоту, но на третий день Блейн сказал тьерину, что хочет сам просто проехаться по рину. Он взял в качестве эскорта только пять человек и отправился в путь прямо с утра, но вместо того, чтобы осматривать поля и леса тьерина, сразу же поехал в город.

Как раз на подъезде к Кей Лабраду, на берегах притока, который впадал в реку Канавер в нескольких милях дальше, стояла пивоварня, считавшаяся самой лучшей в долине Пекль. За низкой, поросшей травой земляной стеной располагалось несколько круглых зданий, недавно побелённых, с аккуратно крытыми крышами. Там имелись дом, где жил владелец пивоварни, солодовня, солодосушильня, непосредственно пивоварня, склад, а с другой стороны – свинарник и коровник. Когда Блейн свернул с дороги и повёл своих людей к пивоварне, они все одновременно и искренне воздали ему хвалу.

Над дверью, ведущей в главное здание, висел грубый веник из берёзовых веток, от которого сильно пахло элем. Этот знак означал, что покупатель может купить как кружку, так и бочку – как пожелает. Когда Блейн и его люди спешились, наружу вышла полная седовласая женщина в синем платье, поверх которого был надет длинный белый передник, и поклонилась.

– О боги, это сам гвербрет! Веддин, иди сюда! Это гвербрет и его люди! О боги! Ваша светлость, это такая большая честь, вы должны попробовать наш новый тёмный сорт, и есть ещё и горький эль, ах, боги, боги!

– Не надо так дрожать, женщина! Ты сведёшь с ума его светлость.

Веддин, высокий и стройный мужчина с орлиным носом и совершенно лысой головой, широкими шагами вышел из здания и поклонился Блейну, как положено.

– Польщён, ваша светлость. Что привело вас к нам?

– В основном, жажда, дорогой Веддин. У тебя есть бочонки, достаточно большие, чтобы напоить меня и моих людей?

– Плоха была бы пивоварня, если бы не смогла напоить шестерых путешественников, ваша светлость. Привязывайте лошадей и заходите.

Блейн вручил капитану горстку серебряных монет, чтобы заплатить за эль, позволил своим людям зайти внутрь, а сам на короткое время задержался во дворе с Тудиллой в то время как Веддин проследовал в дом за его людьми. После того, как они остались одни, она прекратила дрожать.

– Как я поняла, ваша светлость приехали за новостями?

– Да, а также проведать Камделя, бедного парня. Ему лучше?

– Значительно лучше, но у него никогда не будет все в порядке с головой после того, что они с ним сделали. – Она сложила пальцы особым способом – чтобы уберечься от колдовства. – Сейчас он убирает навоз в коровнике, поэтому, предполагаю, ваша светлость не захочет…

– Мне совершенно безразлично, как от него пахнет. Идём.

Они нашли Камделя сидящим за коровником на старом бревне. Он закусывал хлебом с кусками жёлтого сыра, аккуратно выложенными на старой льняной салфетке. Когда он увидел Блейна, то встал и поклонился. Эта попытка казаться достойным плохо вязалась с грязной рубашкой и коричневыми шерстяными штанами. Хотя глаза бедняги выдали, что он когда-то видел Блейна и помнит его лицо, он не мог вспомнить, кто перед ним. Потребовалось назвать имя. Однако физически Камдель был снова здоров, даже в некотором роде счастлив, и улыбался, когда рассказывал о своей спокойной жизни на пивоварне. Блейн остался доволен увиденным. Когда он в последний раз видел этого человека, Камдель дрожал, кричал и был худ, как палка. Он спятил от пыток, которым его подвергли мастера чёрного двеомера.