– А я? – потребовал Сортирный Рулон. – Я умираю без работы, но меня внесли в черный список, и теперь меня никто не нанимает. Чем вы можете мне помочь?

– Мы найдем тебе работу, – настаивал Хьютон. – Труд облагораживает человека, и если коммунистические профсоюзы внесли тебя в черный список, как это уже в прошлом случалось со многими нашими товарищами, то мы найдем тебе работу на фабрике, которую они не контролируют.

– В черный список меня внесла блядская Индустриальная Лига! – застонал Бэйтс. – Давайте соберем толпу штурманем их офис!

– Этого делать нельзя! – затараторил Сапог. – Индустриальная Лига – прекрасная патриотическая организация. Ты не понимаешь, нам надо бороться с банкирами и красными, и тогда каждый человек, который заслуживает работу, будет в состоянии ее найти.

– Да я, блядь, тебе правду говорю, что Индустриальная Лига – это враг рабочего человека! – взвыл Бэйтс. – А мне приятель показал вашу газету, сказал, что вы безработным помогаете!

– Ты – марионетка в руках недочеловеков, ты – кукла в руках низших рас! – завизжал Хьютон. – Почетный караул, преподайте этому человеку урок, избейте его до потери сознания и потом сделайте так, чтобы я его больше не видел!

Сильные руки схватили Бэйтса. Несколько раз ударили в лицо. Нацистский жлоб резко пнул его в живот. Кровь брызнула где-то в недрах Бэйтсова брюха, и струйкой выплеснулась через рот. Бэйтса повалили на пол и через несколько секунд десяток сапог уже выбивали чечетку на его тяжелом теле. Сортирного Рулона, с двух сторон заломив ему руки за спину, вытащили из зала в полубессознательном состоянии и выкинули в переулок.

– Пошел на хуй и умри, коммунистическая мразь! – это были последние слова, которые Бэйтс услышал, перед тем как отключился.

Стив Драммонд намеревался спокойно выпить свою пинту пива в «Теннерс» и потом запрыгнуть на автобус до Вест-Энда. У него было свидание с Патрицией Гуд. Эта девочка оказалась злоебучей динамщицей! Хотя они встречались уже несколько недель, ему никак не удавалось залезть к ней в трусы. Чертова папистка разогревала его всеми способами, а потом отказывалась что-либо делать. Патриция спала в одной кровати с Драммондом и иногда даже соглашалась ему сдрочить, но ее пизда оставалась для него закрытой зоной. Сама с собой она тоже не забавлялась, не говоря о том, чтобы позволить кому-то другому побаловаться своими прелестями. Стив не понимал, почему он вообще закрутил с этой чувихой. «Старею, видимо», – подумал он. До этого у него никогда не было проблем с тем, чтобы добиться от женщины секса.

– Дорогой Стив, – пробубнил Пес, садясь рядом со своим вождем и разворачивая между ними на столе газету. – Ты это видал?

– Христа ебать-копать! Что это ты мне здесь показываешь? – выругался Драммонд, глядя на название «Классовая Справедливость» и на заголовок «Повесить Британских Военных Преступников» под фотографией группы солдат, патрулирующих улицы в Кентербери.

– Один человечек продает их на Хай Стрит, – объяснил Пес. – Он говорит, что это первый настоящий выпуск Классовой Справедливости за многие годы. Сдается мне, что Быстрый Ник Картер, используя преимущества своей известности как террориста, взорвавшего кенотаф, организовал соперничающую группу под нашим именем.

– Дело серьезное! – вскинулся Драммонд. – Это может сбить с толку новобранцев, которые идут и идут к нам с тех самых пор, как Классовая Справедливость показала рабочим, что такое – борьба с реакционерами, ответственными за Шествие в Память Иана Стюарта. После заявления Мартина Смита о том, что он даст легавым список всех тех, кто хулиганил на демонстрации, к нам переметнулись разочарованные члены Спартаковской Рабочей Группы. Впервые за многие годы Классовая Справедливость стала жизнеспособной организацией, а Быстрый Ник хочет все это разъебошить и организовывает соперничающую с нами группу!

– Что делать? – заволновался Пес.

– Мы должны найти этого ублюдка и разубедить его! – заявил Стив.

– Некоторые товарищи жалуются на то, что газета Ника лучше, чем наша и говорят, что он вернулся к первоисточникам, – вставил Пес.

– Боже! – ругался Драммонд, пролистывая газету Картера. – Это все мусор. Все это мы уже двигали десять лет назад перед тем, как решили соревноваться с организованными левыми. Нам это не угроза, все это для люмпенов. Товарищам, которые прошли политическую подготовку в троцкистских организациях, это не понравится, это оттолкнет от нас тех мужчин и женщин, которые нам нужны.

– Ну, тогда и забудем про Картера, – сказал Пес и сложил газету.

– А ну дай сюда! – Стив быстро отреагировал, выхватывая номер Классовой Справедливости из рук Пса.

– Это мое, – заныл Пес.

– Мне она нужна, – бормотал Драммонд. – Я должен ее изучить и выработать нашу позицию по поводу ее появления.

– Но ты же сказал, что нам она не угрожает! – протестовал Пес.

– Политически – нет, – объяснил Стив. – У Картера нет никакой теоретической целостности. Тем не менее, чертовски неприятно, если человек с его послужным списком претендует на то, что управляет настоящей Классовой Справедливостью. Он скрывается, и средства массовой информации подают все так, будто он лидер нашего движения. Мы должны убедить Ника работать с нами. Он должен изменить название своей организации, мы не можем допустить, чтобы двойственность, которую он создает, продолжала существовать – но я вижу и реальную пользу для нас в том, что сейчас происходит. Официально мы должны будем делать вид, что шайка Картера – наши политические враги, но если нам удастся добиться соглашение о секретном сотрудничестве, то мы сможем охватить весь спектр левого движения. Ник может заняться люмпенами, он знает, как с ними себя вести, а мы сосредоточимся на работе с респектабельными слоями рабочего класса.