— Он в очень плохом состоянии?

— Вообще да. Но мы надеемся, что временно. У него шок. Все время бредит.

— А что он говорит?

— Имя девушки называет, потом фамилию какую-то странную, не то Хват, ни то Хинтов, все время говорит об истине.

В палате был полумрак от задернутых штор, но Казаринов рассмотрел лицо человека, лежавшего на кровати, обострившееся, с рельефными скулами и запекшимся ртом.

Так вот он какой, Олег Наумов!

— Все будет в порядке, — сказал врач, — дня через два.

— С ним удастся поговорить?

— Думаю, да… Он скоро придет в сознание. Опасности для жизни нет.

В этот приезд инженеру Калинину повезло. Во-первых, он устроился в гостинице «Волга» на главной улице. Во-вторых, номер был отдельным. И день складывался удачно. После обеда он был свободен, решил переодеться и отправиться на берег Волги. Есть там одно чудное место. В будний день тихое и пустынное. А езды всего ничего, на речном трамвае полчаса.

Калинин поднялся к себе на этаж, попросил ключ. Рядом с дежурной сидел молодой человек в светлой куртке.

— Вы Калинин Лев Семенович? — спросил он.

— Да.

— Я из городского управления внутренних дел. Вам надо проехать со мной. — Молодой человек достал удостоверение, вскрыл, показал Калинину.

— А что случилось? — удивился Калинин.

— Маленькая формальность.

Лев Семенович с недоумением пожал плечами.

В отделении милиции Калинину сообщили, что его машину угнали и что угонщик совершил на ней преступление.

Калинин молчал. Слова «совершил преступление» не слишком взволновали его. Главное, что машина найдена. А ремонт — это чепуха. Получит деньги по страховке, починит.

— Вы меня слушаете, Лев Семенович? — спросил подполковник.

— Да, конечно, — рассеянно ответил Калинин.

В разговор вмешался человек в штатском.

— Вы, видимо, не совсем понимаете сложившуюся ситуацию. На вашей машине совершено тяжкое преступление…

— Ну, это меня не касается. Если бы милиция лучше охраняла собственность граждан, не было бы и преступлений.

— Не могу не согласиться с вами. — Человек в штатском встал, подвинул свой стул поближе к Калинину.

— Но пока, как вам известно, гармоничного общества не существует, поэтому наша задача сделать все, чтобы как можно быстрее его приблизить.

Калинин молчал, он никак не мог понять, куда клонит этот человек.

— Ваше молчание я расцениваю как полное согласие. Не так ли?

— А что вам, собственно, надо? — зло спросил Калинин.

— Надо, чтобы вы перечислили всех, кто знал о вашем отъезде.

— Мой начальник отдела, секретарь, бухгалтер, директор института, его зам, мои товарищи по лаборатории, инженер Антишин и техник Самойлов.

— А соседи по дому?

Калинин задумался.

После двухчасовой работы был составлен список из двадцати человек, который и отправили в Москву.

В восемнадцать тридцать Казаринов был у генерала Некрасова.

— Чем порадуете, Евгений Николаевич? — Некрасов встал из-за стола, зашагал по кабинету. — Засиделся, — засмеялся он, — не могу долго, все болеть начинает. Вы, Евгений Николаевич, в теннис не играете?

— Нет, Александр Дмитриевич.

— А напрасно — прекрасная зарядка.

— Вы играете каждый день? — удивился Казаринов.

— Да. С семи до восьми. И вам советую. Ну, ладно об этом. Расскажите, как Наумов.

— Врачи говорят, дня через два придет в сознание.

— Прекрасно. Какие сведения вам удалось получить?

— Помощник Наумова капитан Прохоров рассказал, что в тот день, когда Наумова сбила машина, он практически весь день был на людях. В двадцать пятнадцать у Центрального телеграфа сел в машину Химкинского райотдела.

— Почему у телеграфа, а не возле управления?

— Из управления Наумов вышел в восемнадцать пятьдесят пять.

— Значит, из вчерашнего дня выпал час двадцать минут. А если у Наумова было свидание с девушкой?

— Его девушка должна через два дня прилететь из Таллина.

— У неженатого молодого человека может быть еще одна девушка.

— На Наумова это не похоже.

— Так. Наумов сам попросил прислать машину к телеграфу?

— Да. Это подтвердили мне в Химкинском РОВД.

— Значит, они позвонили ему в управление…

— Он сказал им, — перебил генерала Казаринов, — что должен на некоторое время уйти по делу, и попросил прислать машину к телеграфу.

— Вероятно, он решал свои вопросы где-то совсем рядом с управлением и телеграфом.