— Не думай, что тебе удалось меня провести, — прошипела Барбара. — Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, шлюха ты этакая!

Как учил отец, когда тебя загоняют в угол, атакуй.

— Однако для этого тебе потребовалось чертовски много времени. Интересно, почему? — проговорила Кит с набитым ртом и взяла с подноса проходившего мимо лакея бокал с портвейном.

Несколько секунд леди Синклер смотрела на нее, разинув рот, не зная, что сказать.

— Ну, что ты мне скажешь? — наконец выдавила она из себя.

Проглотив кусок, Кит с улыбкой проговорила:

— Похоже, в этом году цены на ячмень здорово выросли.

Крепко держа ее под руку, чтобы не вырвалась, Барбара выдавила из себя:

— На твоем месте я бы не стала вести себя так самоуверенно. Да я в шесть секунд могу тебя уничтожить.

— А я могу тебя нокаутировать в два раза быстрее! — выпалила Кит. — Я ведь отличный боксер.

Барбара Синклер снова не сразу нашлась, что ответить, и Кит поняла, что она не привыкла, чтобы ей грозили физической расправой.

— А мне плевать на то, что ты можешь, а что нет! — наконец бросила она. — Я только хочу, чтобы ты убралась из Лондона восвояси. И немедленно.

Слова Барбары задели Кит за живое: она и сама знала, что именно так и должна поступить.

— Иначе? — подсказала она.

— Иначе все узнают, что ты спишь с Эвертоном! — выпалила Барбара.

— Довольно странное заявление из твоих уст, Барбара, — послышался за их спинами протяжный мужской голос. Протиснувшись между женщинами, Огастес Девлин обнял каждую из них за плечи. — Ведь сама ты совсем недавно занималась тем же.

— Отстань от меня, ты, пьянчуга! — выпалила леди Синклер.

— А ты отстань от Эвертона, — точно таким же тоном предупредила ее Кит и, улыбнувшись, продолжала: — Имей в виду: если все узнают обо мне, ему незачем будет на тебе жениться.

— А ты еще глупее, чем я думала, если считаешь, что он женится на тебе, — пробормотала Барбара. — И где он тебя только отыскал? В Ковент-Гардене? Наверное, ты хорошенько его потрясла, прежде чем позволила себя трахнуть. — Она презрительно оглядела Кристин. — Сколько тебе дают за ночь? Шиллинг? Такой дылде, как ты, вряд ли дадут больше.

Огастес хмыкнул:

— Да наверное, побольше, чем тебе, Барбара. — Он наклонился к леди Синклер поближе и прошептал ей на ушко: — Оставь девчонку в покое, ты, ведьма, иначе я расскажу о тебе такое, что не обрадуешься. А мне есть что рассказать, ты знаешь.

Барбара выдернула руку. Лицо ее побледнело.

— Тебе его никогда не удастся заполучить, — яростно прошипела она Кит. — Я заставлю тебя уехать из города и добьюсь того, что к концу сезона на моем пальце появится обручальное кольцо.

— Поживем — увидим, — улыбнулся Огастес.

Круто повернувшись, Барбара стремительно направилась к двери, и он перевел взгляд на Кит.

— Остерегайся ее, — заметил он и потянулся за пирожным. — Большим умом она не отличается, но поговаривают, это она порешила своего муженька. Стукнула его по макушке подсвечником, застав со своей горничной, и дело с концом.

Кит взглянула на него. Он и раньше казался ей похожим на привидение, но сейчас еще больше. Кожа у него стала синевато-белого оттенка и такая тонкая, что создавалось ощущение, будто она вот-вот лопнет.

— Спасибо за предупреждение, — ответила Кит, размышляя над тем, следит ли за ней виконт по приказу Фуше или их встреча произошла случайно. Хорошо, конечно, что они встретились, — теперь не придется его выслеживать, однако обвинять его в измене в салоне Мерсии Крэллинг тоже не станешь.

— Не за что, Кит. — Он помолчал и вдруг спросил: — Между прочим, как тебя зовут?

Кит нисколько не сомневалась в том, что он и так знает, и вопрос этот неуместен. Досадливо поморщившись, она тем не менее спокойно ответила:

— Кристин.

Огастес кивнул.

— Вчера на балу ты была необыкновенно хороша.

— Благодарю.

— Я понимаю, почему Алекс поселил тебя в своем доме.

А он еще опаснее, чем Барбара Синклер, потому что ему нечего терять, пронеслось в голове у Кит. Огастес Девлин умирал и знал, что умирает. У нет ни семьи, ни наследников. Если ему взбредет в голову, он может растрезвонить о ней по всему Лондону. Если бы он узнал о ней побольше, он бы сделал так, что репутация Алекса в политических кругах была бы безвозвратно погублена. Он бы даже арестовал его за укрывательство в своем доме преступницы.