И без того печальное и суровое, обветренное лицо рыцаря исказилось на миг такой глубокой скорбью, что у Грейс защемило сердце и перехватило дыхание. Чертов корсет! Ни за что она больше не наденет это дурацкое платье, несмотря на уверения Эйрин в том, что этот цвет ей очень идет.

Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь - что угодно, лишь бы облегчить муки Даржа, - и так ничего и не сказала. Будь он ранен, она знала бы, как ему помочь, но против скорби и печали медицина бессильна...

– Леди Грейс!
– послышался за спиной звонкий девичий голос.

Грейс оглянулась.

– Леди Эйрин!
– воскликнула она, втайне радуясь появлению подруги именно в этот тягостный момент.

– Ах, Грейс, я так рада, что нашла тебя!
– Бархатные щечки баронессы раскраснелись, голос дрожал от возбуждения.

– Доброго утра вашему высочеству, - вежливо произнес Дарж, неловко кланяясь, - хотя не думаю, что оно таким надолго останется. По всему видать, скоро опять хлынет.

Эйрин растерянно заморгала, только сейчас обнаружив присутствие рыцаря, чья туника и плащ были неотличимы по цвету от стенной кладки. Спохватившись, она присела в коротком реверансе, пробормотав при этом:

– И вам доброго утра, милорд Дарж.

Затем хотела было снова обратиться к Грейс, но вдруг остановилась и удивленно нахмурилась, уставившись в окно.

– Но небо ясное! О каком дожде вы изволите говорить, милорд?

Дарж ничего не ответил. Он стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив на груди руки и глядя прямо перед собой.

– В чем дело, Эйрин?
– прервала неловкую паузу Грейс. В синих глазах баронессы вспыхнул лукавый огонек.

– Держу пари, ты ни за что не догадаешься, кто пять минут назад въехал в ворота Кейлавера!

– Я тоже так думаю, - согласилась Грейс.

– Тогда побежали смотреть. Если займем местечко у входа в большой зал, то все увидим.
– Здоровой рукой она ухватила подругу под локоть и повлекла за собой по коридору.
– Пойдемте с нами, Дарж, - на ходу обернулась Эйрин, в последний момент вспомнив о рыцаре.

Эмбарец помедлил, коротко поклонился и зашагал вслед за ними.

63

Трэвис старался держаться поближе к Бельтану. Рядом с рыцарем ему казалось немного безопаснее. Но только немного. Фолкен и Мелия шли впереди, сопровождая по бесконечным извилистым коридорам кейлаверской цитадели пару дюжих стражников.

Эти самые стражники несколько минут назад приветствовали их у крепостных ворот - если только можно назвать приветствием недобрые взгляды и направленные в их сторону наконечники копий. Затем им приказали спешиться и куда-то повели. Все это здорово напоминало обыкновенный арест и совсем не походило на соблюдение пресловутых законов гостеприимства.

– Похоже, кто-то успел предупредить о твоем приезде, Фолкен, - заметил Бельтан, нахлобучив на голову капюшон зеленого плаща, под которым невозможно было разглядеть черты его лица.

Бард только хмыкнул в ответ, что показалось Трэвису нехорошим признаком. Он еще не забыл, как встретили появление Фолкена в Кельсиоре, и отнюдь не был уверен в том, что здесь их ожидает лучший прием.

Стражники остановились перед высокими двойными дверями.

– Его величество ожидает вас, - произнес один из них, отступая в сторону и жестом указывая на двери.

– Ты, помнится, утверждал, что король Бореас тебе благоволит?
– не без ехидства осведомилась леди Мелия. Бард поправил плащ.

– Как, нормально сидит?
– буркнул он.

– Чуть-чуть левее, дорогой, - проворковала Мелия и добавила, сверкнув глазами: - Думаешь, я не заметила, что ты уклоняешься от ответа? Если так, то ты сильно ошибаешься!

Фолкен оскалил зубы в волчьей ухмылке.

– Хватит болтать. Пошли лучше просить гостеприимства у его величества.

Мелия страдальчески закатила глаза, но больше ничего не сказала.

Трэвис наклонился к уху Бельтана и прошептал'

– Послушай, а он вообще-то знает, что делает?

– Обычно - да, но часто просто делает вид, - прошептал в ответ рыцарь.

Массивные створки распахнулись, и все четверо вошли в зал.

Большой зал Кейлавера во многом походил на трапезную короля Кела, но был раза в два просторнее. Кроме того, стены кейлаверской твердыни пока не угрожали рассыпаться при первом сильном порыве ветра, не говоря уже о том, что дикарями здесь и не пахло. В остальном же он представлял ее точную копию: козлы и столешницы вдоль стен, посыпанный свежей соломой пол и возвышение в дальнем конце, на котором, в свою очередь, возвышалась, доминируя над присутствующими, мощная фигура короля Бореаса. Трэвис с первого взгляда понял, что видит перед собой не самозваного варварского князька, а настоящего монарха. Несмотря на всю похвальбу Кела, между ним и Бореасом существовала огромная разница - приблизительно такая же, как между коптящим факелом и полыхающим костром.