– Что случилось, Грейс?
– спросила она, подавив зевок.
– Что за спешка? И куда это вы все направляетесь?

Грейс заколебалась на мгновение, но отступать было уже поздно, да и некуда.

– Мы направляемся к королю, - сказала она.
– Пора побеседовать с ним по душам.

Васильковые глаза Эйрин испуганно округлились.

– Могу я узнать, о чем конкретно вы собираетесь побеседовать с его величеством?
– осведомилась Мелия и, не удержавшись, добавила: - По душам?

– Обо всем!
– отрезала Грейс.

Слова ее вызвали секундную паузу, а потом все разом загалдели, перебивая друг друга. Грейс вскинула руки над головой, призывая к молчанию:

– Тихо, друзья! Позвольте мне объяснить.

Остальные примолкли и уставились на нее. Честно признаться, Грейс не рассчитывала, что ей так быстро удастся их утихомирить. Теперь, когда к ней было приковано всеобщее внимание, осталось только найти неотразимые аргументы, чтобы убедить спутников в правильности и необходимости, в сущности, единолично принятого ею решения.

– Я знаю, что первой возражала против того, чтобы все рассказать Бореасу, - начала Грейс.
– Но так было до прошлой ночи, когда мы узнали... Вы все в курсе, о чем мы узнали.
– Она повернулась к Мелии и Фолкену. Есть вещи, о которых вам тоже следует знать, но я не стану говорить о них здесь и сейчас. Вы все поймете из моего рассказа Бореасу. Теперь о том, почему я все-таки решилась обратиться к королю. Не скрою, у меня имелись веские причины подозревать, что его величество в какой-то степени причастен к заговору с целью убийства одного из участников Совета Королей. Однако подозрения эти отпали минувшей ночью, когда мы убедились, что за всем этим стоит не кто иной, как сам Бледный Властелин.

– Убийство? Бледный Властелин?
– произнес кто-то за их спинами рокочущим басом.
– Вы отдаете себе отчет в ваших словах, миледи?

Все разом повернули головы на голос. Никто не слышал, как отворилась дверь в королевскую опочивальню, поэтому ее обитателю и удалось застигнуть их врасплох. Бореас стоял на пороге, облаченный в одну короткую ночную рубаху, едва доходившую ему до колен. Отливающие холодной сталью глаза были устремлены на Грейс. Они не пылали гневом, как можно было предположить, а, напротив, смотрели задумчиво и даже - хотя в это казалось невозможным поверить - с затаенной печалью.

– Ваше величество!
– склонилась перед королем Грейс.
– Я и не знала, что вы уже проснулись.

– Только мертвый не проснется, когда у него под дверью так громко орут, - проворчал Бореас, переводя взгляд с Грейс на окружающую ее свиту. Я вижу, миледи, у вас и моей несносной воспитанницы такой же дурной вкус в выборе знакомств, что и у моего возлюбленного племянника.

Грейс попыталась что-то сказать в свое оправдание, но Бореас небрежным жестом заставил ее замолчать.

– Не надо лишних слов, миледи, - сказал он.
– Если уж протрубил в рог, поздно отменять атаку. Входите. Все входите. Или вы и дальше намереваетесь торчать на пороге и ждать, пока ваш законный монарх не отморозит себе меч и коронные драгоценности? Учтите, я ведь могу это расценить как оскорбление величества!

– О нет, ни в коем случае, сир!
– поспешно воскликнула Грейс и первой устремилась в спальню вслед за королем.

Остальные последовали ее примеру. Опочивальня Бореаса ни размерами, ни убранством не превосходила покои, отведенные Грейс. Вот только кровать на ножках, высеченных из цельны: дубовых стволов, была еще массивнее, чем ее собственная, и больше походила не на предмет мебели, а на небольшую крепость.

– Итак, миледи, о каком убийстве вы собирались мне поведать?

Задав вопрос, Бореас повернулся к ней спиной, бесцеремонно задрал впереди сорочку, расставил мускулистые ноги и пустил мощную струю в огромный бронзовый ночной горшок. Если король рассчитывал таким способом смутить ее или вывести из равновесия, то его ожидало жестокое разочарование. Только за первый год практики Грейс вынесла и опустошила столько горшков и "уток", сколько Бореасу и за десятилетие не наполнить.

Встав у него за спиной и не дожидаясь, пока он закончит опорожнять мочевой пузырь, Грейс, не повышая голоса, спокойно сказала:

– В Кейлавере существует заговор, участники которого намерены убить одного из монархов, приглашенных на Совет Королей.

Бореас, кряхтя, выдавил последние капли, повернулся и уставился на нее тяжелым взглядом, полностью игнорируя столпившихся за спиной Грейс сопровождающих.

– И давно вам об этом известно, миледи?

– Вот уже несколько дней, ваше величество, - не дрогнув, призналась она.

– Почему же в таком случае вы сообщаете мне только сейчас, ваша светлость? Или вы забыли о моем поручении?

– Я ничего не говорила вашему величеству, потому что не была уверена в вашей непричастности к заговору.

Произнеся последнюю фразу, Грейс напряглась, ожидая бурной реакции. Как ни крути, утаивание от Бореаса столь важных сведений автоматически превращало ее в отступницу или даже изменницу, поэтому она нисколько не удивилась бы любой безобразной выходке с его стороны - вплоть до того, что он задушит ее на месте, шваркнет об стену, скормит мастифам или сам разорвет в клочки своими ручищами.