Она уже задавала ему этот вопрос минувшей ночью.

"Как же ты с ними справился, Дарж? Я бы точно не смогла, даже если бы умела владеть мечом так же ловко, как ты. У меня бы просто руки опустились".

"Не думаю, миледи. Никогда не поверю, что вы способны сдаться без боя. Мы с вами не из тех, кто ищет легких путей. Умереть легко. Жить гораздо труднее".

Тогда она не нашлась, что сказать, только подумала, что Дарж и Леон Арлингтон быстро нашли бы общий язык.

– Не будет ли каких-нибудь приказаний, миледи?
– с вежливым поклоном осведомился рыцарь; несомненно, ему было ужасно больно, но на невозмутимом лице эмбарца не дрогнул ни единый мускул.

Грейс протянула руку и ласково погладила его по щеке.

– Приказываю тебе отдыхать, Дарж. Твои раны не очень глубоки, но ты потерял слишком много крови.
– Она погрозила ему пальчиком, предупреждая готовый сорваться с губ рыцаря протест, и безапелляционно добавила: Молчите, сэр Дарж! Я не потерплю возражений. Раз вы мой слуга, так извольте подчиняться!

Несколько секунд эмбарец смотрел на нее в упор. Впоследствии Грейс частенько гадала, было это на самом деле или ей только привиделось, будто уголки его рта на миг дрогнули? Затем молча кивнул и удалился предварительно, правда, задержавшись ненадолго взглядом на лице сидящей с ней рядом девушки. К несчастью, затаившаяся в глубине зрачков васильковых глаз Эйрин мука помешала баронессе обратить на это внимание.

В зале уже почти никого не осталось и тут массивная фигура в черном остановилась перед подругами. Обе поспешно вскочили. В последний момент Грейс вспомнила, что реверанс делать не нужно.

– Позвольте поблагодарить вас, леди Грейс, за неоценимую помощь, которую вы оказывали мне в последние несколько месяцев, - сухо и отрывисто, в своей обычной манере, произнес Бореас.
– Не хотелось бы вас затруднять, но у меня имеется еще одна просьба, которую вы, надеюсь, не откажетесь выполнить.

Грейс и Эйрин испуганно переглянулись.

– Ваше величество, я...

– И не смейте меня прерывать!
– раздраженно рявкнул король.
– В подвалах моего замка хватит свободных камер на всех, кто еще не научился оказывать должное уважение своему монарху.

Грейс приготовилась рассмеяться, но тут же прикусила язык, не будучи полностью уверена в том, что он и на этот раз всего лишь шутит.

– Суровый Бард прав, - продолжал Бореас.
– Зима еще не кончилась, и пройдут долгие месяцы, прежде чем растают снега и подсохнут дороги. Посему прошу вас, миледи, не покидать Кейлавер и мой двор по крайней мере до конца зимы. Впрочем, не стану возражать, если ваше пребывание здесь затянется и на более длительный срок.

Грейс открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Бореас шагнул вперед.

– Ну, что скажете, миледи? Согласны вы остаться со мной?

Секунду она смотрела на него, а затем, едва отдавая себе отчет в том, что делает, обвила руками бычью шею повелителя Кейлава-на и прижалась к ней пылающим лицом. В голове мелькнула мысль, что с монархами не принято обращаться столь фривольным образом: вот сейчас он рассердится, сдвинет брови и кликнет охрану... Но Бореас ничего такого не сделал, а просто обнял ее своими сильными и оказавшимися удивительно нежными руками, привлек к себе на миг и тут же мягко оттолкнул.

– Доброго утра вам, миледи, - ворчливо буркнул его величество, вслед за чем довольно стремительно покинул дамское общество.

Почувствовав прикосновение к плечу, Грейс обернулась... и чуть не утонула в двух бездонных озерах чистейшей лазури. У нее перехватило дыхание. Из симпатичной, но внешне ничем не примечательной девушки Эйрин буквально на ее глазах преобразилась в поразительно красивую женщину, еще более потрясающую, чем сама Иволейна. Произошло чудо: гадкий утенок с перебитым крылом превратился в прекрасного лебедя. Сам лебедь, правда, об этой метаморфозе пока даже не подозревал.

– Ты идешь, Грейс?

– Нет, Эйрин, - покачала головой Грейс, с трудом отрываясь от созерцания этой удивительной, волшебной красоты.
– Ты ступай, не жди меня. Я тут задержусь немного... еще на минутку.

Баронесса кивнула и улыбнулась - нежно и печально. Повернулась и пошла к выходу, ни разу не оглянувшись. Грейс осталась одна. Ей было необходимо одиночество - хотя бы ненадолго, - чтобы собраться с мыслями и заново оценить все случившееся. Всем своим существом ловя и вбирая воцарившуюся в зале тишину, она бездумно скользнула взглядом по опустевшей площадке внизу.

Там кто-то был.

Мужчина в зеленой мешковатой тунике и высоких ковбойских сапогах неслышно выступил из полумрака и шагнул к столу Совета. Грейс зачарованно наблюдала за его странными действиями. Приблизившись к столу, мужчина положил ладонь правой руки на расколотый трещиной диск и прошептал одно короткое слово:

– Ним!

Тихий шепот громом раскатился под сводами. Со стропил посыпалась труха. Захлопали крыльями вспугнутые голуби. Столешница из темного камня засветилась на миг и тут же поблекла. Грейс встала и торопливо спустилась на арену.