Мэтьюз ожидал, что шофер сейчас начнет скандалить. Он наблюдал в зеркало, как тот вылез из кабины. Это был молодой темноволосый парень, коренастый, в белом комбинезоне с красной надписью на спине: «Ремонт телевизоров». Но шофер прошел мимо, ни слова не сказав. Помахивая холщовой сумкой, поднялся по трем ступенькам парадного с желто-черным навесом над входом, где были указаны номера квартир. Мэтьюз машинально следил за ним, слегка удивленный тому, что шофер фургона запросто дал ему опередить его и занять единственное свободное место. Нью-йоркские шоферы и при более спокойном движении не отличались вежливостью. А уж ремонтники полезли бы бить морду человеку, занявшему у них под носом свободное место. Возможно, сказалось действие бензедрина, а может быть, сработало природное чутье, которым наделен один из миллионов и которое отличало Питера Мэтьюза от других молодых сотрудников Лиари. Он и сам не знал, откуда вдруг возникло это ощущение опасности. Любой ремонтник поднял бы скандал. А почему этот промолчал? Почему он не такой, как все?.. Мэтьюз в ту же секунду выскочил из машины, бегом поднялся по ступенькам и толкнул стеклянную дверь.

В вестибюле никого, кроме портье, не было. Мэтьюз взглянул на лифт. Горел красный огонек, значит, лифт пошел вверх.

Мэтьюз не стал терять время. Теперь это было не только чутье, а уверенность. Человек в белом комбинезоне был подозрителен.

— Куда поехал этот ремонтный мастер? — быстро спросил он портье.

— К мисс Камерон. Он сказал, что она звонила в мастерскую и вызвала мастера, потому что у нее не работает телевизор. Еще он добавил, что у них сегодня много вызовов, потому что люди хотят посмотреть парад...

Это, конечно, брехня. Мэтьюз бросился ко второму лифту и открыл дверь. Комбинезон и фургон. Вот как проник сюда человек, которого она оберегала. В любую минуту они могут улизнуть, не вызывая никаких подозрений. Вот почему он ничего не сказал, когда Мэтьюз занял его место. Боялся привлечь к себе внимание. Но как раз эта попытка остаться незаметным и подвела его больше, чем если бы он учинил скандал.

Мэтьюз вытащил пистолет и спустил предохранитель, как только лифт остановился на двенадцатом этаже.

Элизабет была в гостиной, когда раздался звонок в дверь. Она проснулась на рассвете, прислушиваясь к малейшему звуку, дрожа от страха. Пошла в кухню, приготовила себе кофе, стараясь успокоиться. Входная дверь была закрыта на засов. Вряд ли кто осмелится забраться к ней по фасаду здания. Бояться нечего, осталось всего несколько часов до отъезда в аэропорт.

Она была уже одета и готова выйти, когда раздался этот звонок. Чтобы добраться сегодня утром до аэропорта Кеннеди, потребуется не меньше полутора часов. Упакованный чемодан уже стоял у двери. В ручной сумке у нее лежало письмо, которое она написала ночью. Оно было адресовано Фрэнсису Лиари. Она опустит его, перед тем как они с Келлером пойдут на посадку. Но, когда раздался звонок, она замерла от ужаса.

Снова послышался звонок, на этот раз более короткий, а потом стук в дверь. Келлер! Это, наверное, Келлер. Передумал и решил заехать за ней. Дверь заперта на засов и цепочку. Никто не сможет войти, пока она не откроет ее изнутри. Элизабет подошла к двери:

— Кто там?

Человек, который приносил Келлеру инструкции, отступил на шаг от двери. В руках у него был автомат Шмайсера, который он достал из холщовой сумки. Он приготовился обстрелять дверь. И только хотел удостовериться, стоит ли эта женщина на линии огня. Автоматная очередь прорежет эту дверь, как горячий нож кусок масла. И располосует жертву почти надвое.

— Мисс Камерон? Это вы?

Элизабет ответила, и в тот же миг Мэтьюз, выскочив из второго лифта, выстрелил в затылок человеку в комбинезоне. Автомат выпал из его рук, и он, согнувшись, свалился ничком на пол.

В затылке зияла черная дыра, из нее хлестала кровь. Мэтьюз подошел и, вытащив из-под него автомат, поставил его на предохранитель. Да, все было обставлено ловко и профессионально. Таким оружием можно убить через закрытую дверь, как через бумагу.

— Элизабет? Открой, это Питер. Давай выходи, посмотри, кого ты скрывала!

Он услышал, как она вскрикнула, а потом лихорадочно стала отодвигать засов и греметь цепочкой. Дверь распахнулась. Элизабет перевела взгляд с Мэтьюза на труп мужчины, лежавшего в позе младенца в утробе. Мэтьюз протянул ей автомат.

— Вот из этой штуковины твой дружок собирался пальнуть в тебя. Хорош избранничек, ничего не скажешь! Что произошло, Лиз? Милые поссорились?

Элизабет медленно подняла голову.

— Я никогда не видела этого человека, — сказала она. — О боже мой! А я подумала... — Она осеклась, приложив руку ко рту. — Боже мой! — повторила она опять. — Когда я услышала выстрел, а потом твой голос, я подумала...

— Подумала, что я убил твоего дружка, да? — Мэтьюз перешагнул через труп и со злостью грубо втолкнул Элизабет в прихожую. — Иди в комнату, пока я втащу его. Нам нужно поговорить.

— Не надо, — взмолилась Элизабет. — Пожалуйста, не втаскивай его сюда... ой, все в крови...

Она заплакала, отвернув лицо и судорожно вздрагивая. Мэтьюз втащил труп в кухню.

— Ковер можно почистить, — сказал он. — Я же спас тебе жизнь. Перестань хлюпать! Если водишься с людьми такого сорта, приходится потом расхлебывать эту кашу.