«Без предубеждения», – подумал Сол. – Уверен, все так и будет. Без предубеждения".

– Я вам верю, – сказал вчера шериф Бобби Джо Джентри, когда Сол закончил свой рассказ.

Сол сократил его как только мог, сведя к сорока пяти минутам повествование, которое прежде заняло большую часть утра и предыдущей ночи. Несколько раз Натали перебивала его и просила включить эпизод, который он пропустил. Джентри задал несколько коротких вопросов. Пока Сол говорил, они пообедали. За один час рассказ был закончен, обед съеден, и шериф Джентри кивнул Солу со словами: «Я вам верю».

– Так вот запросто? – удивился Сол.

– Да. – Шериф повернулся к Натали. – А вы поверили ему, миз Престон?

Молодая негритянка не колебалась ни секунды.

– Поверила, – твердо сказала она и посмотрела на Сола. – Я все еще ему верю.

Джентри больше ничего не сказал.

Сол подергал себя за бородку, снял очки, протер их снова нацепил.

– Вы не находите мой рассказ... фантастичным?

– Это конечно, – не стал увиливать Джентри. – Но я также считаю сплошной фантастикой то, что девять человек убиты в моем родном городе и нет никакого объяснения тому, как все это было связано. – Шериф наклонился вперед. – Вы никому об этом не говорили? Я имею в виду всю эту историю.

– Я рассказал своей кузине Ребекке. Незадолго до ее смерти в шестидесятом году.

– И как она отреагировала? – спросил Джентри. Сол посмотрел прямо в глаза шерифа.

– Она меня любила. Она видела меня сразу после войны, ухаживала за мной, пока я снова не стал нормальным человеком. Во всяком случае, кузина сказала, что верит мне, а я решил верить ей. Но с какой стати вам-то верить всему этому?

Джентри откинулся назад, пока спинка стула не затрещала.

– Я скажу за себя, профессор, – проговорил он. – Должен признаться в двух слабостях. Первое: я сужу о людях по тому, что я чувствую во время разговора с ними, как их воспринимаю. Ну, взять хотя бы того парня из ФБР, что вы видели вчера у меня в кабинете. Дики Хейнс. Все, что он говорит, правильно, логично и чистосердечно. И выглядит он правильным. Черт, у него запах, и тот правильный. Но в нем есть что-то такое, из-за чего я доверяю ему примерно на столько, на сколько бы петух доверился голодной ласке. Наш дорогой мистер Хейнс не совсем весь с нами, понимаете? Ну, вроде как и фонарь над крыльцом у него горит, и все такое, но дома никого нет. Таких людей много. Когда мне попадается человек, которому я поверил, я делаю это просто, без всяких объяснений, вот и все. Из-за этого у меня масса неприятностей. А вторая моя слабость – я очень много читаю, поскольку не женат, и не имею другого хобби, кроме своей работы. Когда-то я думал, что хочу быть историком. Потом – популярным историческим писателем, вроде Каттона или Тачмана. Потом романистом... Возможно. И слишком ленив, чтобы стать первым, вторым или третьим, но я все еще читаю тонны книг. Обожаю макулатуру. Я заключил с собой пакт: на каждые три серьезные книги я позволяю себе прочитать одну какую-нибудь беллетристику. Люблю, когда она хорошо написана, хотя все равно это макулатура. Читаю детективы – Джона Макдональда, Паркера, Уэстлейка; потом триллеры – Ладлум, Тревеньян, Ле Карре, Дейтон; даже ужастнки – Стивен Кинг, Стив Разник Тем и прочее. – Он улыбнулся Солу. – Ваша история не такая уж и странная.

Сол нахмурился.

– Мистер Джентри, должен ли я так понимать это: вы не находите мой рассказ фантастическим только потому, что вы читаете много фантастики и детективов?

Джентри покачал головой.

– Нет, сэр. Я просто говорю, что рассказанная вами история сходится с фактами, и это пока единственное объяснение, связывающее все эти убийства вместе, в единое целое.

– У Хейнса была теория насчет Торна, – сказал Сол. – Помните, слуги той старой дамы? Он и эта женщина, Крамер, будто бы сговорились обчистить своих хозяев.

– Этот мудак Хейнс порол чушь собачью – прошу прощения, мэм, – извинился Джентри. – А главное – этот парнишка, Альберт Лафоллет, коридорный из «Мансарды», который потом чокнулся, никак и ни при каких обстоятельствах не мог ни с кем сговориться. Я знал его отца. Ума у этого парня хватало лишь чтобы научиться завязывать шнурки на своих ботинках, но в общем он был славный малый. В старших классах школы он не играл в футбол, и знаете почему? Он заявил отцу, что не хочет никому причинять боль.

– Но моя история выходит за пределы логики... Это нечто. Она уводит в сверхъестественное, – не унимался Сол. Он чувствовал, что с его стороны глупо спорить с шерифом, но ему трудно было принять готовность южанина вот так, запросто, поверить ему.

Джентри пожал плечами.

– Знаете, когда я смотрю фильмы про вампиров, в которых навалены кучи трупов с маленькими дырочками на шее, я терпеть не могу, когда главному герою приходится полтора часа из двухчасовой ленты убеждать других хороших людей, что вампиры на самом деле существуют. Слушайте, – продолжал шериф, – я не знаю, какие у вас были на то причины, но вы все же рассказали свою историю. Теперь у меня на выбор есть несколько вариантов. Во-первых, вы можете как-то быть причастны ко всему этому. Ну, я знаю, что вы не убивали никого из этих людей лично. В субботу после обеда и до вечера вы все время находились в университете – принимали участие в дискуссии. Но вы могли, к примеру, загипнотизировать миссис Дрейтон или делать еще что-нибудь в этом роде. Знаю, знаю, что гипноз действует совсем не так – но ведь люди также не овладевают сознанием других людей в обычной жизни, верно? Во-вторых, может быть, вы псих. Всем психам псих, один из тех придурков, которые каждый раз выползают на белый свет и сознаются в убийстве, хотя их и близко там не было. И в-третьих – возможно, вы говорите правду. Пока я решил выбрать третий вариант. Помимо всего прочего, есть и другие странные вещи, которые сходятся с вашей историей и больше ни с чем.

– Какие «странные вещи»? – переспросил Сол.

– Ну, например, тот парень, который следил за мной утром, а потом прикончил себя, не желая со мной разговаривать, – сказал Джентри. – И еще альбомчик старой леди.

– Альбомчик? – удивился Сол.

– Какой альбомчик? – спросила и Натали. Джентри снял шляпу и, хмуро поглядев на нее, смял тулью.

– Когда застрелили миссис Дрейтон, я был первым представителем закона, оказавшимся на месте преступления, – пояснил он. – Санитары убирали тело, ребята из городского отдела по делам убийств считали трупы внизу, так что я немного пошарил в номере той леди. Конечно, этого нельзя было делать. Явное нарушение закона. Но какого черта! Я ведь всего лишь деревенский полисмен. В общем, как бы там ни было, я увидел этот толстенький альбомчик в одном из ее чемоданов и полистал его. Там была масса газетных вырезок про разные убийства, включая убийство Джона Леннона и множество других. Большинство из них совершались в Нью-Йорке, начиная с января прошлого года. На следующий день за расследование взялась настоящая полиция, не какой-то там шериф, ФБР полезло во все щели, хотя это дело вовсе не из тех, что требуют их участия... А когда я добрался в воскресенье вечером до морга, альбомчика уже нигде не было, никто его не видел, в отчетах ребят из горотдела с места преступления о нем ни слова, нет и квитанции из морга, ничего – ну просто нуль.

– Вы спрашивали о нем? – поинтересовался Сол.

– Да уж поспрашивал. Всех, от санитаров до парней из отдела убийств. Никто его не видел. Все остальное было доставлено в морг и описано в воскресенье утром, все подряд: нижнее белье этой дамы, одежда, пилюли от давления – все, за исключением альбома с вырезками из газет про убийства, числом около двадцати.

– Кто составлял список вещей? – спросил Сол.

– Горотдел по делам убийств и ФБР, – ответил шериф. – Но вот Тоб Хартнер, клерк из морга, утверждает, что мистер Хейнс просматривал арестованные вещи за час до прибытия команды из горотдела. Наш Дики прямо из аэропорта двинул в морг.