Да, в таком состоянии ищи не ищи – ничего не найдешь.

...Я не могу здесь больше находиться.

Оставалось только одно – побег. Может быть, от этого будет только хуже, но думать было некогда. Повторяя слова «Я не могу здесь больше находиться» как магическую формулу, он нашел фонарь и поднялся на палубу. Вокруг простирался океан. Он еле подавил в себе желание прыгнуть за борт.

...Бежать, мать твою!

Он зажег свет на палубе и начал рыться под рубкой. Осматривая вчера яхту, матросы обнаружили спасательную резиновую лодку на своем месте; она должна быть там и сейчас.

Молясь, он открыл дверцы шкафчика и испытал огромное облегчение: то, что он ищет, по-прежнему здесь. Это был его единственный шанс. Морская спасательная служба утром обязательно пошлет новый самолет. Ярко раскрашенная лодка видна с воздуха. Они без труда обнаружат его. Кацуо также нашел и взял с собой несколько фальшфейеров. Перенеся контейнер с лодкой в конец палубы, Кацуо потянул за язычок, как велела инструкция. Лодка зашипела и начала надуваться. Привязав ее тонким канатом, Кацуо спустил лодку на воду. Перед тем как сойти самому, он еще раз осмотрелся. В контейнере он нашел три водонепроницаемых мешочка с надписью «Неприкосновенный запас». Хозяева все предусмотрели, они даже его заранее приготовили на случай, если придется спасаться на резиновой лодке. Предположив, что в мешочках еда и пресная вода, Кацуо бросил мешки в лодку, а потом прыгнул туда сам.

Вероятно, потому, что больших волн в океане сейчас не было, лодка шла мягко. В диаметре она была около двух метров, и в нее поместились бы шесть человек, но тесно в ней было даже одному.

Кацуо отвязал канат, и лодка поплыла, постепенно удаляясь от яхты. Кацуо несколько удивило то, что, поглядев на яхту издалека, он не ощутил облегчения. Он мог лишь размышлять о том, как это опасно – находиться в океане на таком хрупком суденышке, как резиновая лодка. Выставив вперед ноги, он физически чувствовал, как бьет волна по дну. После яхты эта лодочка была как листок на воде.

Между яхтой и Кацуо уже было тридцать с лишним метров. Но чувство, что за ним наблюдают, не проходило. Наоборот, оно возрастало, достигая крайнего предела. Уровень адреналина в крови зашкаливал, но убежать сейчас было некуда. За пределами резиновой лодки была только смерть.

Кацуо посмотрел на увеличивающееся пространство между ним и яхтой. Сейчас, когда она исчезнет из виду, его разум совсем соскочит с катушек. Сознание замутилось настолько, что он не мог понять, что именно происходит. В голове его переговаривались несчетные голоса. Неразборчивый гул походил на рев возбужденной толпы на бирже. Иногда голоса соединялись в один и подступали к нему сзади. Кацуо опустил руки в воду и зачерпнул, чтобы омыть горящую голову. Перегнувшись, он окунул в воду лицо, и вдруг его потянуло вниз. Темный, бесконечный червь извивался на дне. Вперившись в него взглядом, Кацуо чуть не утонул.

Кацуо так и не обнаружил, куда дочка хозяина яхты спрятала бутылку. Она находилась в мешочке с надписью «Неприкосновенный запас». Сейчас он лежал в лодке, закатившись между резиновым дном и наполненными воздухом бортами. В серебряном ящичке рядом с бутылками пресной воды и баночками консервов лежали и смотрели глаза.

Это было в конце лета, ранним вечером. Мост через канал чуть покачивался под порывами ветра. По ту сторону канала старые дома хаотично стояли плечом к плечу с новыми и ветер залетал в пустоты между ними. Третий дом, если смотреть на юг с середины моста, казался совсем черным – задняя и боковая стены были как будто в подтеках сажи. Была ли это и в самом деле въевшаяся грязь, накопившаяся за многие годы, или это было сделано нарочно, для украшения, – сказать было сложно.

Два года назад третий, четвертый и пятый этажи этого здания занимала дискотека «Мефистофель». На каждый этаж был отдельный вход, и посетитель мог выбрать любой в зависимости от настроения. Чем выше этаж, тем экстремальнее были музыка, манера поведения и стиль интерьера. На пятом этаже танцевали по большей части полуобнаженные женщины в черных трико. Мужчины, не имея возможности присоединиться к их экстатическим пляскам, как правило, удовлетворялись тем, что созерцали их со стороны.

В те дни в этом районе не нужно было далеко ходить, чтобы встретить женщину в трико. Обычно они выходили на улицу в том виде, в котором танцевали. Перед тем как сесть в трамвай, они просто накидывали пальто или плащ, чтобы скрыть свою обнаженную плоть.

Эти женщины в исподнем (на общепринятый, традиционный, взгляд) исчезли, когда лопнул экономический «мыльный пузырь» и начался кризис. Но куда все они делись? По крайней мере об одной из этих женщин кое-что известно. Ее звали Норико Кикухи, и она вскоре вернулась в эти места. Опыт работы в «Мефистофеле» научил ее тому, какую радость дает человеку возможность самовыражения. Поэтому она стала актрисой в маленькой театральной труппе, и так получилось, что однажды она вернулась в то самое здание, где прежде проводила все время.

Токио – прибежище несметного количества маленьких трупп. Считается, что их тут тысячи три, а сколько в точности, подсчитать невозможно. Многие труппы создаются на один спектакль и, получив выручки, сразу же распадаются.

Часто подобные труппы – всего лишь компании единомышленников, которые время от времени собираются вместе, чтобы дать представление в маленьких залах – человек на триста и меньше.

Но некоторым удается пробиться в солидные места – такие как зал «Кинокуния» или театр «Хонда». Заветная цель этих труппок – прорваться в снискавшие известность театральные залы.