— Так вы полагаете, что ее головные боли воображаемые?

— Я уверен, что у нее невроз. Вышло так, что Малкольм сказал больше, чем намеревался, и Джон Тейлор начинал его бесить.

— Вы думаете, есть какая-то связь между ее неврозом, Чарльзом Делони и похищением мальчика?

Этот вопрос настолько обескуражил Малкольма, что он несколько секунд не мог собраться с мыслями. Наконец он сказал:

— Об этом я не думал. Хотя, по-моему, это возможно. Может быть, произошло что-нибудь в этом роде. Не знаю. Вы ее не спрашивали?

— Сейчас я спрашиваю вас. Считаете ли вы, что она могла бы совершить нечто подобное? Считаете ли вы, что она по-прежнему любит Делони?

Тейлор хотел выяснить, считает ли Малкольм виноватой в происшедшем лишь свою жену. Чем дольше он беседовал с Паттерсоном, тем меньше этот человек был симпатичен Тейлору.

— Понятия не имею, инспектор. Вам придется самому это выяснять. Джон Тейлор кивнул:

— Мистер Паттерсон, скажите, каковы ваши отношения с мисс Бригиттой Сандерс?

Этот вопрос он приберегал уже давно, ожидая подходящего момента, чтобы задать его Малкольму. Выражение лица Паттерсона подтвердило, что он на правильном пути.

— Ну знаете ли… — Голос Малкольма задрожал от гнева. — Мисс Сандерс работает у меня секретарем вот уже шесть лет, как вам, я уверен, известно, у меня нет привычки заводить романы с секретаршами.

Такой ответ и был нужен Джону Тейлору.

— Насколько я знаю, на своей предыдущей секретарше вы женились.

Кровь бросилась Малкольму в лицо.

— Мисс Сандерс — очень достойная девушка. Тейлор скрывал торжество под личиной невозмутимости. Но втайне он наслаждался разговором.

— Охотно верю, — сказал он спокойно. — Однако вы немало ездили вдвоем, а однажды даже отправились пароходом в Европу. И всегда заказывали смежные каюты.

— Это вполне естественно, ведь мы работали во время поездки. Поскольку вы столь тщательно ведете расследование, вы, без сомнения, знаете, что я часто беру с собой и вторую секретаршу, миссис Хиггинс. Ей далеко за пятьдесят, и ваши предположения весьма польстили бы ей.

Нет, старшая секретарша не интересовала Тейлора. К тому же он знал, что миссис Хиггинс в последний раз ездила в деловую поездку с Малкольмом добрых два года назад. Но это он не стал говорить Паттерсону.

— Прошу прощения, сэр, если мой вопрос показался вам бесцеремонным. Но раз уж нам приходится исследовать обстоятельства жизни вашей супруги, нам важно знать и ваши обстоятельства. Если человек всерьез влюблен, он способен на многое.

— Уверяю вас, что мисс Сандерс не влюблена в меня.

С лица Малкольма еще не сошла краска.

Некоторое время они поговорили о делах Малкольма, связанных с Германией, о его деловых связях в Штатах, о его партнерах, которые могли бы заиметь на него зуб. Но ничего стоящего внимания не обнаружилось. В конце концов Тейлор пришел к неоригинальному выводу, что Тедди похищен либо из-за денег, либо из мести. Если из-за денег, то похититель вскоре объявится. А если причина — месть, то, возможно, похищение — дело рук Чарльза, и в этом случае оставалось только молить бога, чтобы Делони не причинил мальчику вреда.

Но Тейлор счел необходимым еще раз повторить, что доказательств причастности Делони к преступлению нет, известно только, что он наговорил Мариэлле много всякой чуши. А человека нельзя посадить в тюрьму за то, что он несет чушь. Алиби у него есть, свидетельств против него не имеется, а мотив если и присутствует, то довольно туманный.

— Я все-таки думаю, что это именно он, — уверенно заявил Малкольм, провожая инспектора к дверям. Тейлор кивнул.

— К сожалению, таково и мое мнение. А если мы с вами правы, будем надеяться, что нам удастся представить необходимые доказательства.

Малкольм проводил Тейлора до входной двери, а дальше Джону пришлось самостоятельно пробираться сквозь плотную толпу репортеров.

Два часа спустя, когда Малкольм и Мариэлла садились обедать, зазвонил телефон. Трубку взял полицейский, назвавшийся слугой. Немедленно был включен магнитофон, и вся аппаратура уже работала.

Речь говорившего выдавала в нем жителя Бронкса или Восточного Джерси.

— Да, это мистер Паттерсон. — Отводные трубки уже были в руках у четверых полицейских и у Мариэллы. — Кто говорит?

— У меня здесь один приятель… Маленький такой, в красной пижамке…

Мариэлла побледнела и судорожно сжала трубку.

— Как он? — крикнул в трубку Малкольм и прикрыл глаза.

— Все нормально. Может, замерз чуток. Подкинули б нам денег, мы б ему одеяло купили.

— А с ним я могу поговорить? — как можно спокойнее спросил Малкольм, но стоявший рядом полицейский заметил, что его рука дрожит.

— Не-а… Он дрыхнет. Давайте-ка сначала насчет денег.

— Сколько вы хотите?