К середине дня они уже добрались до дома, и Диана огляделась с таким чувством, как будто она не была здесь целую вечность. Так много событий произошло, и очень многое изменилось в их жизни с тех пор, как в пятницу вечером зазвонил телефон. Неужели прошло всего три дня? Они оба никак не могли поверить в это.

— В какую комнату ее отнести? — шепотом спросил Энди у Дианы, держа корзину с девочкой.

— Я думаю, в нашу. Я не хочу, чтобы она была так далеко от нас. Да и в любом случае мне надо будет вставать ночью и кормить ее.

— Да, да, конечно, я понимаю, — поддразнил он, — ты просто не желаешь расстаться с ней ни на минуту. — Энди и сам понимал, что девочка должна быть недалеко от них.

В тот же вечер Диана позвонила Сэмми и попросила порекомендовать ей опытного педиатра «для подруги». Саманта не могла видеть счастливую улыбку на лице старшей сестры, когда она это говорила. Она назвала ей фамилию врача, а Диана, поинтересовавшись здоровьем ее ребенка, пригласила зайти на следующий день.

Но Сэмми уже знала, как чувствительна Диана, и осторожно ответила:

— Мне не с кем оставить ребенка, Ди. Сеймус работает над новой картиной. Я могу прийти пока мои старшие занимаются в подготовительном классе, но мне придется взять малыша с собой. — А она знала, что Диана не хочет этого. С тех пор как он родился, сестра видела его только раз, да и то мельком.

— Все в порядке. Я не против, — легко ответила Диана, и Саманта насторожилась.

— Ты уверена?

— Абсолютно. — Голос у нее был твердый, казалось, она полностью отдает себе отчет в том, что говорит.

— Ты уже легче к этому относишься? — осторожно спросила Сэмми. Она все еще была под впечатлением той ужасной сцены в День Благодарения, произошедшей в родительском доме. С тех пор прошли месяцы, и Саманта начала понимать, сколь велика была боль сестры и как глупо было с их стороны так невнимательно относиться к ее проблемам.

— Гораздо легче, Сэмми, — произнесла Диана. — Мы поговорим об этом завтра.

Потом она позвонила матери. Отца не было в городе, и это слегка разочаровало Диану. Но тем не менее она пригласила мать к себе на чашечку кофе как раз на то время, когда у нее будет Саманта. И еще она позвонила Гейл. Сестра с некоторым замешательством приняла ее приглашение. Диана никому не сказала, зачем она их собирает. Но когда она после разговора с Гейл повесила трубку, ее лицо расплылось в широкой улыбке. Наконец-то она стала одной из них. Она тоже смогла сделать это. И теперь она — член этого женского сообщества. У нее теперь есть ребенок.

— Я так рад, что ты счастлива, любимая, — прошептал ей Энди в ту ночь.

Он еще никогда не видел ее такой и теперь по-настоящему понял, как сильно она хотела ребенка. Он удивлялся, что для него не имело никакого значения, что девочка не его дочь в биологическом смысле. Это его волновало меньше всего. Он думал только о том, какая она славная. И когда она проснулась в эту ночь в первый раз, они оба подскочили и схватились за бутылочку. Им пришлось вскакивать еще не один раз, и утром Энди посмотрел на Диану, измученный, но абсолютно счастливый.

— Ты забыла позвонить еще кое-кому вчера вечером, — сонно проговорил он, возвращаясь в постель. Он только что позвонил к себе на работу и сказал, что сегодня тоже не придет. И может быть, еще завтра. Пока он сообщил, что «болен», а все остальное пообещал объяснить потом.

— Кому это я забыла позвонить? — Диана казалась расстроенной, пытаясь вспомнить. Она позвонила обеим сестрам и матери. Отец тоже обо всем узнает, как только вернется из поездки. — Не знаю, кого ты имеешь в виду. — Может быть, Элайза, но они сейчас уже не были близки, как раньше.

— Я имел в виду Ванду… ну ты же помнишь… Ванда Вильяме.

— Ах ты дурачок! — рассмеялась Диана, и тут малышка заплакала, прервав их разговор.

Диана накормила Хилари и искупала, а потом, в ожидании, когда соберутся родственники, одела ее в один из новых нарядов. И вдруг, глядя на девочку и ожидая, когда придут гости, Диана подумала, что это совсем не важно: ни вся ее семья, ни то, как они отнесутся к девочке, ни то, что они теперь подумают о Диане. Важно другое — важна была эта малышка, важно, каким человеком она станет, когда вырастет, и важно все то, что она будет значить и что она уже сейчас значит для Энди и Дианы. Они молились за нее, боролись за ее появление и чуть не погубили себя и свой брак, когда думали, что не найдут ее. Она значила для них гораздо больше, чем они когда-нибудь смогут объяснить ей, а уж что подумает о ней кто-то еще — совершенно неважно. Диана надеялась, что вся ее родня полюбит Хилари, она была уверена в этом, ну как они могут не полюбить ее? Но если все-таки этого не случится… то это и неважно. Теперь Диана чувствовала себя победительницей в своих попытках завести ребенка. Она просто пошла иным путем. Она столкнулась с непреодолимой проблемой, познала в себе дьявола и смогла избавиться от него. Теперь все позади. Жизнь продолжается. И в ней не существует ни побед, ни поражений. Это просто жизнь: разная — веселая и грустная, жизнь, где есть место отчаянию и бесконечным необыкновенным сюрпризам. И Хилари — один из таких сюрпризов, наверное, самый лучший, который только могла получить Диана. И теперь она знала, что появление Хилари в ее жизни вовсе не означает для нее какую-то победу, для нее это проявление божьей благодати.

И пока она в задумчивости смотрела на спящую малышку, в дверь позвонили. Это пришла мать.

— Как ты, дорогая? — заботливо спросила она, и Диана заметила в ее глазах беспокойство.

— Прекрасно.

— Почему ты не на работе? — Мать села на кушетку. На ней был новый темно-синий костюм от Адольфо, прическа — как всегда, безупречна, обеими руками она крепко держала маленькую сумочку.

— Не волнуйся так, мам. Все в порядке. Я просто в отпуске.

— В отпуске? Но ты не говорила мне, что собираешься взять отпуск. Вы что, с Энди уезжаете? — Она знала, что они расходились на какое-то время, но потом сошлись, и Диана сразу сказала ей об этом. Она, как правило, относилась к таким вещам довольно спокойно, никогда ни в чем их не обвиняла и не имела привычки беспокоиться понапрасну. Ей было только очень больно узнать о бесплодии дочери. Но и это ее несчастье мать никогда с ней не обсуждала. Она не хотела вмешиваться и смущать Диану своими вопросами, но Саманта сказала ей, что вряд ли ее сестра сможет когда-нибудь иметь ребенка, и Джек, ее зять, подтвердил это.