— Мне кажется, не стоит. У меня нет схваток. Я просто чувствую, что… — Она попыталась описать ему, а он, волнуясь, наблюдал за ней. — Я не знаю… какую-то тяжесть… больше чем тяжесть… мне все время хочется передвинуться или что-то в этом роде. — У нее было непонятное ощущение давления. — Может, ребенок давит на что-то. — Он был не такой большой, как предыдущие, но все же достаточно крупный, чтобы заставить ее почувствовать неудобства. Это продолжалось неделями. Ребенок постоянно находился в движении.

— Почему бы тебе не принять ванну и не лечь в постель, посмотрим, как ты тогда будешь себя чувствовать, — Тут Вильям строго на нее посмотрел, он хорошо знал ее, чтобы полностью доверять ей. — Но ты должна мне сказать, когда это начнется. Я не хочу, чтобы ты дождалась до последней секунды и тебя нельзя было отвезти в госпиталь. Ты слышишь меня, Сара?

— Да, ваша светлость, — мрачно ответила она.

Он улыбнулся ей и оставил ее одну, чтобы она могла принять ванну. А через час Сара лежала в постели, по-прежнему испытывая то же давление, но к этому времени она решила, что это несварение, а не родовые схватки.

— Ты уверена? — спросил он, заглянув к ней, чтобы проверить, как она. Что-то в ее взгляде заставляло его нервничать.

— Я обещаю, — усмехнулась она.

— Ладно. Смотри. Держи ноги скрещенными. — Он снова вернулся в другую комнату просмотреть листы платежного баланса, присланные из магазинов.

Позвонила Эмануэль из Монте-Карло узнать, как дела у Сары, и они немного поболтали. Ее связь с Жан-Шарлем де Мартеном закончилась два года назад, и она вступила в новую, куда более опасную, с министром финансов.

— Дорогая, будь осторожна, — предупредила ее Сара, ее подруга рассмеялась.

— Вы только посмотрите, кто это говорит! — Эмануэль подсмеивалась над ее беременностью.

— Очень забавно.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Надоело быть толстой. И мне кажется, Вильям немного нервничает. Я приеду в магазин, как только смогу, когда ты вернешься из отпуска. — В августе они закрыли магазин, как они делали каждый год, но в сентябре собирались открыть его.

Они поболтали еще немного, и, повесив трубку, Сара стала расхаживать по комнате. Она совершала бесконечные путешествия из спальни в ванную комнату и обратно. Потом спустилась по лестнице и опять поднялась наверх. Она все еще расхаживала по спальне, когда вошел Вильям.

— Ради Бога, что ты делаешь?

— Очень неудобно лежать, и мне неспокойно.

И тут она почувствовала острую боль в правом боку, и ее живот словно потянуло к полу. Она снова пошла в ванную, и вдруг, когда она возвращалась к себе в спальню, сильнейшая боль пронзила ее и заставила вскрикнуть, острая боль появилась в спине и согнула ее. И тут вдруг она почувствовала, что ей хочется тужиться прямо здесь. Боль не прекращалась, она усиливалась в спине и животе. Она едва могла стоять, вцепившись в стул, и Вильям мгновенно бросился к ней, увидев выражение ее лица. Он втащил ее к себе на коляску и в ужасе уложил ее в постель.

— Сара, ты не собираешься снова поступать так со мной! Что случилось?

— Я не знаю. — Она едва могла говорить. — Я думала… это несварение… но теперь такие сильные схватки… это… о Боже… Вильям… Ребенок выходит!

— Нет, нет! — Он отказывался верить, что это случится снова. Он оставил ее на минуту, чтобы позвонить в госпиталь и попросить их прислать машину «скорой помощи». На этот раз ей было не двадцать три года, а сорок, и он не собирался играть в те же игры с еще одним десятифунтовым ребенком. Но когда он повесил трубку, она пронзительно кричала и звала его. Вильяму обещали сразу же прислать машину. Доктор будет у них всего через двадцать минут.

Когда он снова был рядом с ней, она ухватила его за рубашку и вцепилась ему в руку. Она не плакала, но, похоже, испытывала ужасные муки, и вид у нее был удивленный и испуганный.

— Я чувствую… он выходит, Вильям… Я чувствую это! — закричала она ему. Все случилось так быстро, а она не почувствовала никаких признаков. Или, во всяком случае, едва заметила. — Я чувствую голову ребенка… она сейчас выйдет! — пронзительно закричала она, и, лежа в кровати, она то тужилась, то кричала. Он быстро стащил ее сорочку и увидел, что показалась голова ребенка, как он уже видел раньше. Только в тот раз понадобилось несколько часов и столько усилий, а сейчас ничего не могло остановить ребенка. — Вильям… Вильям… нет! Я не могу это сделать… останови его!

Головка постепенно продвигалась вперед, и через мгновение на Вильяма смотрело крошечное личико и два светлых глаза, а прекрасный розовый ротик кричал. Вильям попытался помочь Саре расслабиться, а потом потужиться снова, и внезапно через минуту освободились плечи, ручки и невероятно быстро остальное тельце. Это была красивая маленькая девочка, и она, казалось, сердилась на них обоих, а Сара лежала в постели, с изумлением глядя на нее. Они были ошеломлены быстротой происшедшего. Все случилось так неожиданно. Только что она разговаривала с Эмануэль, и теперь вдруг она уже родила ребенка. И все роды заняли не больше десяти минут.