Медсестры в госпитале были очень внимательны и отвели Изабель в родильную палату, оборудованную по последнему слову техники. Это была большая, уютная комната, и, пока занимались с Изабель, Саре и Лукасу предложили кофе. Изабель чувствовала себя очень плохо, а через час у нее поднялось давление. Все это время Лукас успокаивал ее, держал ее за руку, вытирал ей лоб влажным полотенцем. Он ни на минуту не оставил ее одну и, не переставая, говорил ей что-то. Саре было приятно наблюдать за ними, видеть, что они так близки и так сильно любят друг друга, а раз или два он даже напомнил ей Вильяма. Он не был таким видным, высоким и красивым. Но он был хорошим, добрым и умным человеком и любил ее дочь. С каждым разом он все больше нравился Саре.

Потом наконец Изабель начала тужиться, приподнявшись на кровати, Лукас поддерживал ее за плечи, растирал ей спину. Он был неутомим, и Сара чувствовала себя ненужной. Изабель откинулась на кровать и внезапно принялась тужиться еще сильнее, и, кажется, все, кто был в комнате, помогали и ободряли ее. И вот показалась головка. Сара была вне себя от счастья, когда увидела маленькую девочку, очень похожую на Изабель. Сара заплакала и посмотрела на свою дочь. От радости по лицу Изабель текли слезы, Лукас держал ее за руку, а она прижимала к себе малютку. Это были трогательная картина и незабываемый момент.

На следующее утро Сара позвонила Лоренцо и пригласила его к себе, она решила заплатить ему, сколько он попросит. Но за последним ленчем он принял решение. Он хотел оба дома, и они сошлись на трех миллионах долларов. Это была высокая цена за то, чтобы от него избавиться, но Сара ни на мгновение не сомневалась: за это стоит заплатить.

Днем, когда она пришла в больницу, она сообщила об этом Изабель, и на лице дочери появилась улыбка огромного облегчения.

— Что это значит? Я свободна?

Сара кивнула, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. Изабель сказала, что это самый лучший подарок, какой только можно придумать. А Лукас улыбался ей, держа на руках их дочь.

— Может, вам хотелось бы поехать со мной в Германию, ваша светлость? — с надеждой спросил он, и Сара рассмеялась.

Лукас решил остаться в Риме еще на две недели, но потом он должен был вернуться в Германию, чтобы заняться своим делом. Сара осталась до тех пор, пока Изабель не выписали из больницы и она не вернулась домой. Она помогла найти ей новый дом. А в малышку Сара была просто влюблена. Она призналась Эмануэль, что без ума от внука и внучки. Макс был самым привлекательным малышом с тех пор, как вырос Джулиан, а маленькая Адриана родилась настоящей красавицей.

В этом году на день рождения Сары собралась очень интересная компания. Изабель приехала одна с ребенком, а Джулиан — с Максом. Ксавье снова был в Африке, куда он уехал на лето, но он прислал матери два уникальных изумруда, с точными указаниями, как их следует огранить. Они собирались сделать два больших кольца. Ксавье хотелось, чтобы она носила по одному на каждой руке. Сара объяснила все Джулиану, показывая ему изумруды. Они произвели на него большое впечатление.

Филипп приехал с Ивонной, что было неприятно для Джулиана. Но теперь они были мужем и женой. Сара считала, что низко с его стороны заявиться в замок с ней, чтобы предстать перед Джулианом. Но Джулиан держался очень хорошо, по крайней мере внешне. Ему с его врожденной порядочностью трудно было бы вести себя по-другому. И что интересно, Ивон-на не проявляла совершенно никакого интереса к ребенку, которого родила год назад. Она даже ни разу на него не взглянула во время своего пребывания в замке. Большую часть времени она наряжалась и красилась или жаловалась на свою комнату, ей было то холодно, то жарко, или служанка плохо ей помогала. По мнению Сары, на ней было слишком много драгоценностей. Она, очевидно, заставляла Филиппа тратить на нее все деньги и постоянно заставляла называть ее «ваша светлость», что забавляло всех, особенно Сару, которая тоже к ней так обращалась, а Ивонна, кажется, не замечала, что все смеются, даже Джулиан. Но, как обычно, больше всех Сару удивила Изабель, когда как-то днем они играли с Адрианой на газоне. Девочке исполнилось полгода, и она только ползала и была очень занята тем, что пыталась съесть траву, когда Изабель сообщила матери, что она снова беременна. На этот раз ребенок должен родиться в марте.

— Я полагаю, это ребенок Лукаса, не так ли? — тихо спросила Сара.

— Конечно, — засмеялась Изабель. Она его обожала и никогда еще не была так счастлива. Он почти половину своего времени проводил в Риме, и все, кажется, обстояло хорошо, кроме того, что он по-прежнему был женат, хотя и формально.

— Есть надежда, что он скоро получит развод? — спросила ее мать, но Изабель покачала головой:

— Не думаю. Он делает все, что в его силах, чтобы добиться развода.

— Неужели она не знает, что у него есть другая семья и ребенок?

Изабель отрицательно покачала головой:

— Пока нет. Но он обещает, что скажет ей.

— Изабель, ты уверена? — спросила Сара. — Что, если он никогда не уйдет от нее, а ты останешься одна с двумя детьми?

— Тогда я буду любить их и буду счастлива, что они у меня есть, так же как ты, когда растила Филиппа и Элизабет, а папа был на войне и ты не знала, увидишь ли ты его когда-нибудь еще. Иногда нет никаких гарантий, — мудро заметила она. Изабель с годами становилась умнее. — Я не хочу упустить эту возможность.

Сара почувствовала уважение к дочери. Ее судьба складывалась непросто, но она вела достойную жизнь. И кажется, даже римское общество проглотило то, что произошло. Часть своего времени Изабель проводила в магазине, делала также рисунки новых украшений, и все шло хорошо. Она по-прежнему говорила о том, что надо открыть филиал в Мюнхене. Может быть, когда она выйдет замуж за Лукаса, они откроют там еще один магазин. Там были хорошо разбирающиеся в драгоценностях люди и настоящий рынок для высокохудожественных ювелирных изделий.