Вильям вышел из комнаты, чтобы принести для нее еще одну чашку чаю, а когда вернулся, Сара выглядела покорной и немного напуганной.

— Так она будет жить? — весело поинтересовался у доктора Вильям.

Старик улыбнулся и, вставая, похлопал Сару по колену.

— Вполне определенно, и надеюсь, еще очень долго. — Он улыбнулся ей, потом принял строгий вид: — Вы должны оставаться в постели до тех пор, пока не почувствуете себя лучше, n'est pas?

— Да, сэр, — покорно ответила она, а Вильям удивился, как ему удалось сделать ее такой послушной. Сара вдруг перестала сопротивляться и выглядела очень тихой и спокойной.

Доктор не выписал ей никакого лекарства, он объяснил ей причину, пока Вильяма не было в комнате, но убедил ее, что она должна пить горячий бульон и горячий чай и лежать в постели. Когда он ушел, Вильям подумал, не слишком ли доктор стар и знает ли свое дело. Существовало много лекарств, которые следовало принимать, чтобы не подхватить пневмонию или туберкулез, и он не был уверен, что горячего супа будет достаточно. Он даже подумал, не отвезти ли ее в Париж.

Она лежала в постели, задумчиво глядя в окно, пока Вильям снова поднимался наверх, он подъехал к ней поближе в своей коляске и коснулся ее щеки. Но лихорадка прошла и остался только неприятный кашель, однако он по-прежнему был обеспокоен.

— Я хочу отвезти тебя в Париж, если до завтра тебе не станет лучше, — тихо сказал он. Она была слишком дорога ему, чтобы рисковать ее жизнью.

— Я прекрасно себя чувствую, — отозвалась Сара и, улыбнувшись, посмотрела на него странным взглядом. — Просто прекрасно… только очень глупо. — Она поняла это сама. В прошлом месяце она была настолько занята, она думала только о Рождестве, магазине и драгоценностях, и больше ни о чем другом. А теперь…

— Что ты имеешь в виду? — Он посмотрел на нее нахмурившись, а она с улыбкой повернулась на спину.

Потом села в постели, наклонилась к нему и нежно его поцеловала. Она никогда еще не любила его так сильно, как в этот миг.

— Я беременна.

Мгновение его лицо сохраняло прежнее выражение, затем он посмотрел на нее с изумлением.

— Что ты сказала? Сейчас?

— Глупый. — Сара вся сияла от счастья, тут она снова улеглась на подушки. — Я думаю, примерно два месяца. Я настолько была поглощена магазином, что забыла обо всем.

— Боже мой. — Он с улыбкой откинулся на спинку коляски и взял ее за руки, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее. — Ты изумительна!

— Я не смогла бы сделать это сама, ты ведь понимаешь. Для этого мне понадобилась твоя помощь.

— О, дорогая… — Он снова наклонился к ней, понимая, как сильно ей хотелось иметь еще одного ребенка, и он тоже этого страстно хотел. Но оба уже смирились с неизбежным, когда за последние три года этого не случилось.

— Надеюсь, что это девочка, — тихо проговорила она.

Вильям знал, что она хотела девочку не для того, чтобы заменить Лиззи, просто мальчик у них уже был. А Вильяму даже не довелось увидеть Лиззи, и он тоже мечтал о дочери. Сара втайне надеялась, что появление малыша может излечить Филиппа. Он так сильно любил Лиззи и так сильно изменился после ее смерти. Вильям выбрался из коляски и лег рядом с Сарой.

— Дорогая, как я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, крепко обнимая его, и так они долго лежали вместе, думая о том, какое им послано благословение, и представляя себе будущее.

— Я не уверена. — Сара нахмурилась, разглядывая вместе с Эмануэль новые украшения. Их только что доставили из мастерской Шаме, но Сара еще не могла определить, нравятся ли они ей. — А ты что думаешь?

Эмануэль взяла в руки один из тяжелых золотых браслетов, украшенных бриллиантами и рубинами.

— Мне кажется, в нем есть шик, и работа неплохая, — наконец заявила она. Эмануэль выглядела в эти дни очень стильной, с рыжими волосами, собранными в узел, и в черном костюме от Шанель. У нее был очень представительный вид, когда она сидела в кабинете Сары.

— Но кроме того, они очень дорогие, — прямо сказала Сара, она не хотела переплачивать, однако хорошая работа стоила больших денег. Сара отказалась от услуг посредственных ювелиров и не приобретала плохих камней. В магазине «Вайтфидд» предлагают только самое лучшее, таково ее кредо.

— Не думаю, что стоит беспокоиться из-за цены, — заметила Эмануэль, улыбаясь Саре. Она подошла к зеркалу взглянуть, как смотрятся браслеты. — Публика платит за то, что покупает здесь, ей нравятся качество, дизайн и мастерство исполнения. Украшения похожи на старинные, а клиентам нравится старина, как и ваши работы, мадам. — После всех этих лет она по-прежнему называла ее так. С тех пор как Эмануэль помогала Филиппу появиться на свет, прошло одиннадцать лет, и за это время они хорошо узнали друг друга.