Король почти успокоился. Он положил себе разобраться со странностями сегодняшнего дня уже по возвращении в замковые покои.

По-прежнему никто не попадался ему навстречу. Ни отставший егерь, ни случайный крестьянин. А ведь эти земли королевства были весьма густо заселены.

Конь бежал весьма резво. Филипп внимательно смотрел по сторонам и под ноги коню, стараясь определить то место, где произошло его расставание со свитой. А может быть и с реальностью.

Хижина!

Конь, даже не получив соответствующей команды поводьев, остановился.

Хижина на опушке бора, забравшаяся под своды громадного вековечного дуба. Он напоминал воеводу, вышедшего вперед перед строем своего древесного войска.

Вид у хижины был нежилой. Ни загона для живности, ни огорода.

Окружали эту чуть покосившуюся дурнушку нетронутые белоснежные глади. Можно было с уверенностью сказать, что с нынешней ночи никто к хижине не подходил и не подъезжал.

Плохая какая-то хижина, неприятная. Но не это больше всего смутило Его величество, а то, что проезжая час назад мимо этого места в обратном направлении, он ее не заметил.

Конечно, этому ублюдочному чуду можно было найти рациональное объяснение — скачка, азарт охотничий. Все равно — очень странно.

И еще… Король не успел додумать мысль. Конь его вдруг самопроизвольно сделал шаг вперед. Потом еще один. И вот он уже небыстро, но решительно идет в каком-то направлении. Известно, в каком.

Филипп не стал возражать своему старому боевому другу.

Пусть будет что будет.

Хижина, покачиваясь, приближалась. Покачивалась она, разумеется, только в глазах сидящего в седле.

Его величество подъехал. Долго (можно было сосчитать до ста) простоял он перед невысоким деревянным, закопченным строением. Но так не могло продолжаться вечно. Купивший бутылку вина, обязательно откупорит ее и, в конце-концов, выпьет.

В конце концов Филипп Красивый, король Франции, спешился. Осторожно взошел на присыпанный снегом порожек, который, против ожидания, не скрипнул. Толкнул дверь. Она тоже легко, даже слишком легко, как бывает в сновидениях, отворилась!

И увидел перед собой Филипп…

В общем ничего особенного он перед собой не увидел. Комната с темными от времени стенами. Из четырех небольших окошек лился скудный, скучный свет, освещая единственный предмет мебели, имевшийся в комнате — большой, грубо, можно даже сказать свирепо сколоченный стол.

На столе стоял железный ларец. Тот самый ларец, что получил от царя Заххака несчастный потомок Гуго де Пейна, которым мечтал завладеть проницательный неудачник кардинал де Прато.

Больше ничего в комнате не было. Ничего, что могло бы угрожать гостю или всерьез отвлечь его внимание.

Филипп сразу понял, что ларец предназначается ему. Ему, именно ему! Все сегодняшние нелепости и совпадения стали Филиппу ясны — все они были лишь ступенями той лестницы, что вела к этому ларцу. Король издалека пожирал его глазами.

Что в нем?

Что?

Может быть, гибель?

Король не слышал собственными ушами пророчество Жака де Молэ, и никто из придворных, естественно, не посмел ему процитировать его, но сейчас, стоя посреди этой непонятной хижины, Филипп вдруг подумал, что Гийом де Ногаре и Климент V уже мертвы. Именно «уже». Умерли в течении какого-нибудь полугода. Он вспомнил о тех отголосках народной молвы, в волнах которой время от времени, как пена, закипало проклятие Великого Магистра.

Может быть именно сейчас, может быть именно из этого ларца явится возмездие?!

Или наоборот!

Филипп внутренне просиял. Это ларец Армана Ги, этого сумасшедшего комтура. Значит… Значит, во-первых, он повешен зря. Хотя, что значит зря? Виселица не ошибается. Нет, потом об этом. Ларец, прежде всего ларец. Ведь если он действительно принадлежал последнему потомку Гуго де Пейна… тогда там…

Король не бросился к столу. Король подошел к столу медленно. Ему вдруг подумалось, что если даже в ларце находится тайна тамплиерского клада, то прежде чем встретиться с нею, неплохо бы выяснить, от чьего имени творятся здесь все эти чудеса. Кто это так таинственен и щедр.

Филипп огляделся. Комната все также пуста, дверь все также открыта. В двух шагах за нею стоит на снегу похрапывая конь.

Широкая, крепкая ладонь с твердыми белыми пальцами протянулась к ларцу. Прочти сразу же к ней присоединилась вторая, чтобы совместными усилиями отыскать замок и справиться с ним.

Но оказалось, что ларец не закрыт.

Даже не закрыт! От этой, в сущности ничтожной подробности по телу его величества пробежала мучительная мелкая дрожь.

— Даже не закрыт, — прошептал он беззвучно.