— О чем это ты? — встревожился Дзирт.

— Щелкунчик все еще пич, — ответил Белвар, — хотя и загнан в тело пещерного урода. Но боюсь, что вскоре Щелкунчик больше не будет пичем. Он станет пещерным уродом, и разумом, и телом, и какими бы добрыми друзьями мы ни стали, Щелкунчик начнет думать о нас не более как об очередной порции пищи.

Дзирт попытался было спорить, но Белвар остановил его одной отрезвляющей мыслью:

— Получил бы ты удовольствие, приведись тебе убить его, темный эльф?

Дзирт отвернулся.

— Его рассказ так напоминает мою жизнь.

— Не настолько, как ты считаешь, — возразил Белвар.

— Я тоже был на краю гибели, — напомнил Дзирт хранителю туннелей.

— Ты так думаешь. Но то, что было сущностью Дзирта До'Урдена, оставалось в тебе, друг мой. Ты был таким, каким тебе приходилось быть, к чему вынуждала тебя окружающая обстановка. В этом разница. Не только телом, но и сущностью своей Щелкунчик вскоре станет пещерным уродом. Его мысли будут мыслями пещерного урода, и он не отплатит тебе милосердием, будь ты даже последним Дроу на земле.

Дзирту не хотелось соглашаться, хотя он не мог отказать глубинному гному в жестокой логике. Он отправился в левую нишу, которую считал своей спальней, и улегся в гамак.

— Увы тебе, Дзирт До'Урден, — еле слышно пробормотал Белвар, слыша тяжелые шаги Дроу, придавленного грузом печали. — И увы нашему обреченному другу пичу.

Хранитель туннелей отправился в свою нишу, заполз на подвесную койку, чувствуя себя ужасно из-за причиненной другу боли, но твердо решив оставаться трезвым и рассудительным, чего бы это ни стоило. Увы, Белвар хорошо понимал, как Дзирт сочувствует Щелкунчику, которому предстояло утратить самого себя.

Поздней ночью возбужденный Дзирт затряс Белвара, прервав его сон.

— Мы должны помочь ему, — хрипло прошептал Дзирт.

Белвар спросонок никак не мог сообразить, где он находится. Сон его был беспокоен; ему все время снилось, как будто он, крича во всю глотку «Биврип!», бросается в атаку на их нового приятеля, чтобы вышибить из него дух.

— Мы должны помочь ему, — настойчиво твердил Дзирт.

Судя по измученному виду Дроу, похоже было, что он вообще не уснул в эту ночь.

— Я не маг, — сказал хранитель туннелей:

— Ты тоже…

— Раз так, мы должны отыскать одного из них, — прорычал Дзирт. — Мы найдем человека, который заколдовал Щелкунчика, и заставим его направить двеомер в обратную сторону. Мы видели мага у того ручья всего несколько дней назад. Он наверняка где-нибудь неподалеку от того места.

— Маг, способный к такому колдовству, может оказаться не таким уж уязвимым врагом, — быстро нашелся Белвар. — Неужели ты так скоро позабыл огненный шар? Белвар взглянул на стену, где на колышке висел его обожженный кожаный колет, словно бы подтверждая его правоту, и буркнул:

— Боюсь, этот маг не про нас.

Но Дзирт не заметил особой убежденности в его словах.

— Неужели ты так скоро приговорил беднягу? — напрямую спросил Дзирт.

Широкая улыбка начала расплываться по лицу Дроу, когда он заметил, что свирфнеблин начинает уступать. — Неужели это тот самый Белвар Диссенгальп, который приютил потерявшего себя Дроу? Тот самый высокочтимый хранитель туннелей, который не утратил веру в темного эльфа, в того эльфа, которого все считали опасным и не заслуживающим помощи?

— Иди спать, темный эльф, — проворчал Белвар, отталкивая Дзирта своей рукой-молотом.

— Мудрый совет, дружище. И тебе приятных снов. Нам, возможно, предстоит дальняя дорога.

— Магга каммара, — раздраженно выдохнул свирфнеблин, упрямо скрывая свои чувства за обликом грубоватого простака. Он отвернулся и скоро захрапел.

Дзирт отметил, что храп Белвара на сей раз доносился из глубин крепкого и сладкого сна.

Щелкунчик бил и бил по стене мощными лапами, оставляя следы когтей на камне.

— Ох, только не это, — в волнении шепнул Дзирту Белвар, — неужели все бесполезно!

Дзирт помчался туда, откуда доносились мерные удары, по одному из сквозных туннелей.

— Щелкунчик, — мягко позвал он, когда пещерный урод показался в поле его зрения.

Чудовище повернуло морду к приближающемуся Дроу, его когтистые лапы угрожающе поднялись, из огромного клюва вырвалось злобное шипение. Однако Щелкунчик тут же опомнился и замер.

— К чему этот грохот? — Дроу сделал вид, что не заметил боевой стойки Щелкунчика. — Это дебри, приятель. Подобные звуки привлекают непрошеных гостей.