Щелкунчик тяжело грохнул лапой по камню, отчего по всему полу пещеры разошлись трещины. С явным усилием вымотанный гигант поднялся на ноги.

Щелкунчик от смущения не мог смотреть на своих спутников, он просто стремительно понесся по туннелю, и каждый его грохочущий шаг отдавался ударом молотка по шляпке гвоздя в сердце Дзирта До'Урдена.

— Возможно, тебе следовало бы прикончить его, темный эльф, сказал Белвар, двигаясь рядом с другом-Дроу.

— Он спас мне жизнь в пещере иллитидов, — резко возразил Дзирт. — И всегда был верным другом.

— Он пытался убить меня и тебя, — мрачно заявил глубинный гном. — Магга каммара.

— Я его друг, — прорычал Дзирт, хватая свирфнеблина за плечо. — Ты просишь меня убить его?

— Я прошу тебя поступить, как его друг, — возразил Белвар и, освободившись от хватки Дзирта, устремился вслед за Щелкунчиком в глубь туннеля.

Дзирт вновь ухватил свирфнеблина за плечо и грубо развернул его лицом к себе.

— Дальше будет хуже, темный эльф, спокойно произнес Белвар прямо в искаженное гримасой лицо Дзирта. — С каждым днем заклинание мага будет отвоевывать свои позиции. Боюсь, Щелкунчик опять попытается убить нас, и если ему это удастся, осознание содеянного разрушит его еще вернее, чем это могли бы сделать твои клинки!

— Я не могу убить его, — уже без злости произнес Дзирт. — Как и ты.

— В таком случае мы должны оставить его, — ответил глубинный гном. — Мы должны позволить Щелкунчику скрыться в Подземье и жить своей жизнью пещерного урода. Он наверняка им станет телом и душой.

— Нет. Мы не должны оставлять его. Мы его единственный шанс. Мы должны помочь ему.

— Маг мертв, — напомнил ему Белвар и, повернувшись, двинулся дальше вслед за Щелкунчиком.

— Существуют другие маги, — еле слышно произнес Дзирт, на сей раз не делая попытки остановить хранителя туннелей. Глаза Дроу сощурились, и он быстрым движением бросил свои сабли в ножны. Дзирт знал выход, знал, какой цены требовала его дружба со Щелкунчиком, но эта мысль была слишком болезненна, чтобы принять ее.

Действительно, существовали и другие маги Подземья, но встреча с ними далеко не рядовой случай, а магов, способных расколдовать полиформное состояние Щелкунчика, и того меньше. Однако Дзирт знал, где найти такого мага.

Эта мысль, о возвращении на родину, преследовала Дзирта на каждом шагу, и его спутники весь день были предоставлены сами себе. С тех пор как он принял решение покинуть Мензоберранзан, Дзирт никогда не помышлял вновь увидеть этот город, для него больше не существовал мрачный мир, который так жестоко обошелся с ним.

Но вскоре, понимал Дзирт, он станет свидетелем чего-то отвратительного, нежели Мензоберранзан. Он будет наблюдать, как его друг Щелкунчик, спасший его от неминуемой смерти, постепенно будет деградировать, полностью превращаясь в пещерного урода, Белвар предложил бросить Щелкунчика на произвол судьбы; уж лучше так, чем биться насмерть с пещерным уродом, — а этого не избежать, если они будут вместе, когда деградация Щелкунчика завершится.

И даже если Щелкунчик совладает с инстинктом убийцы, Дзирту все равно придется быть беспомощным свидетелем его деградации. До конца жизни с ним будет эта боль — Щелкунчик, друг, которого он бросил.

Едва ли в целом мире найдется что-либо, чего он желал бы меньше, чем видеть Мензоберранзан или общаться со своими сородичами. Будь у него выбор, он предпочел бы смерть возвращению в город Дроу, но на карту было поставлено куда большее, чем личные желания Дзирта. Он построил свою жизнь на определенных принципах, и сейчас пришло время доказать свою верность им. Они требовали поставить проблемы Щелкунчика выше собственных желаний, и потому, что Щелкунчик неоднократно доказывал ему свою дружбу, и потому, что долг истинной дружбы важнее его личных проблем.

Позже, когда друзья разбили лагерь для короткого отдыха, Белвар заметил, что Дзирт погружен в свои думы. Глянув на Щелкунчика, который опять сосредоточенно скреб и поглаживал камень стены, свирфнеблин подошел к Дроу и пристально взглянул на него.

— О чем думаешь, темный эльф?

Дзирт, весь в душевном смятении, не вернул взгляд Белвару.

— Моя родина гордится своей школой магов, — ответил Дзирт с мрачной решимостью.

Поначалу хранитель туннелей не понял, к чему клонит Дзирт, но затем, заметив взгляд, брошенный им на Щелкунчика, Белвар осознал смысл этого высказывания.

— Мензоберранзан? — воскликнул свирфнеблин. — Ты готов вернуться туда в надежде, что какой-нибудь маг темных эльфов окажется милосердным к нашему Другу пичу?

— Я готов вернуться туда лишь потому, что для Щелкунчика это единственный шанс, — со злостью отвечал Дзирт.

— Да этого шанса у него тоже нет! — взревел Белвар. — Магга каммара, темный эльф, Мензоберранзан вряд ли мечтает встретить тебя с распростертыми объятиями!

— Не спорю, для твоего пессимизма есть основания. Темные эльфы не знают сострадания, согласен с этим, но можно найти другие аргументы.