Я составила список. Точнее, два. Со списком предстоящих дел я справилась в два счета. Второй список, для Линкса и Стадлера, заставил меня задуматься и выпить четыре чашки крепкого кофе. Меня просили вспомнить все мелочи, которые могут иметь отношение к письмам, вот я и старалась.

Доктор Шиллинг и Стадлер явились вдвоем, мрачные и таинственные. Я провела их в кабинет Клайва.

— Все в порядке, — объявила я обоим, — причин для беспокойства нет. Просто я решила рассказать вам все. Хотите кофе? Нет? В таком случае выпью одна... Ох!

Я случайно плеснула кофе на письменный стол и вытерла лужу каким-то документом, найденным на принтере. Первая строка начиналась со слова «беспристрастно».

— Дженни...

— Подождите! У меня целый список того, что вы должны знать. Я пыталась дозвониться той женщине... как ее? Аратюнян.

Доктор Шиллинг вперила взгляд в Стадлера так, словно приказывая ему что-то сказать мне. Стадлер нахмурился.

— Знаете, у меня масса странных знакомых, — продолжала я. — Например, с моей точки зрения, все вы странные. Но если кто-то мне не нравится, это еще не значит, что он со странностями. — Усмехнувшись, я отпила еще кофе. — Мой первый и единственный мужчина, если не считать Клайва, — Джон Джонс. Фотограф. Вы наверняка видели его снимки голых моделей. Я встречалась с ним, когда была моделью. Он снимал только мои руки, обнажаться мне не приходилось, по крайней мере для рекламы, но он часто снимал меня просто так, ради удовольствия. Когда мы расстались, а это был не разрыв со скандалом — просто он постепенно терял ко мне интерес, и наконец я поняла, что мы чужие люди, — так вот, когда это случилось, я познакомилась с Клайвом. Я позвонила Джонсу и попросила вернуть те снимки. Он засмеялся, заявил, что авторские права принадлежат ему, и пообещал где-нибудь опубликовать их...

— Дженни, — перебила доктор Шиллинг, — вам надо перекусить.

— Не хочу, — отмахнулась я и отпила еще кофе. — Наконец-то мне удалось похудеть в бедрах. Нет, сексуальной меня не назовешь. — Я придвинулась ближе к доктору и прошептала: — В общем, звезд с неба не хватаю.

Доктор Шиллинг отняла у меня чашку с кофе. Я заметила, что на письменном столе Клайва от чашки остался след. Не беда. Позднее протру той чудесной политурой — и следа как не бывало. Заодно и окна помою, чтобы лучше видеть, что там, в большом мире.

— Нет, я совсем не то хотела сказать. Она же расспрашивала про мою личную жизнь. А я составила список мужчин, которые странно вели себя со мной. — Я помахала списком. — Длинный получился список. Но самых странных я пометила звездочками, чтобы вам было легче выбирать. — Я прищурилась. Сегодня утром у меня что-то случилось с почерком — он стал неразборчивым, а может, просто устали глаза. Правда, усталости я не чувствовала.

Стадлер забрал у меня список.

— Можно сигарету? — спросила я. — Я знаю, что вы курите, хотя при мне ни разу не курили. Но я видела, как вы курили в саду. Да, да, инспектор Стадлер, я слежу за вами. Я — за вами, а вы — за мной.

Стадлер вынул из кармана пачку сигарет, достал две, прикурил обе и протянул одну мне. Жест показался мне слишком интимным, я отдернула руку и захихикала.

— Среди друзей Клайва тоже попадаются ненормальные, — сообщила я и раскашлялась. Земля покачнулась под ногами, на глаза навернулись слезы. — С виду и не скажешь, но могу поручиться — у каждого есть роман на стороне. Мужчины — те же звери из зоопарка. Следовало бы держать их в клетках, чтобы не бегали где попало. А женщины — сторожа зоопарка. Вот что такое брак. А вы как думаете? Мы укрощаем их и пытаемся приручить. Нет, скорее цирк, а не зоопарк. Ну, не знаю.

Я пыталась вспомнить всех, кто бывал в этом доме, даже тех людей, адреса которых я не знаю. Понятия не имею, с чего начать. Поэтому сначала перечислила всех, кто работал в саду и в доме. Есть одна порода мужчин... всем известно, как они себя ведут. С такими я сталкиваюсь повсюду. Куда бы ни пришла. Среди отцов в школе Гарри, в компьютерном клубе у Джоша. Там тоже хватает странных типов. И... — Я забыла, что еще хотела сказать.

Доктор Шиллинг положила ладонь мне на плечо.

— Дженни, пойдемте со мной. Я приготовлю вам обед, — пообещала она.

— А разве уже пора? О Господи! А я думала, еще успею убрать в спальнях у мальчишек. Надо же было столько провозиться со списком!

— Идемте.

— Знаете, а я ведь выставила Мэри.

— Вот как?

— В доме осталась я одна. Ну, еще Крис и Клайв. Но они не в счет.

— Вы о чем?

— Разве помощи от них дождешься? От мужчин? Нет, надеяться можно только на себя.

— Будете тост?

— Можно и тост. Мне все равно... Господи, какая грязища на кухне! Не дом, свинарник. Везде бардак. Ну скажите, как мне справиться одной?

Что было потом, я помню смутно. Кажется, я сказала, что мне нужно за покупками, и даже начала искать плащ. Но найти не смогла, а люди вокруг принялись отговаривать меня. Их голоса слышались отовсюду, царапали меня изнутри, жалили, как осы, проникшие сквозь череп прямо в мозг. Я раскричалась, велела им убираться прочь и оставить меня в покое. Голоса утихли, но кто-то вцепился мне в руку. Вдруг я очутилась у себя в спальне, а доктор Шиллинг сидела так близко, что я чувствовала ее дыхание. Она что-то втолковывала мне, но я не понимала ни слова. У меня болела рука. Потом все вокруг очень медленно потемнело, и я погрузилась во мрак и тишину.