Джей снова дотронулся до ее плеча:

– А вы не хотите зайти ко мне и выпить воды?

– Нет. – Она покачала головой. – В общем, я нашла в кармашке его рубашки дискету вместе с любовной запиской... – И хриплым голосом добавила: – ...от Эбби Купер.

Оливер так и застыл. Значит, Барбара все это время знала насчет Оливера и Эбби. Он видел, как ей это горько. Возможно, сейчас перед ним стоит убийца Эбби. Возможно, «Донеголские волонтеры» не имеют к смерти Эбби никакого отношения, как он думал.

– Эбби считала, что сможет увести от меня Оливера, – продолжала Барбара с печальной улыбкой. – Но она не понимала, что наш союз замешен на таком, с чем ей не поспорить, с чем никто не в состоянии поспорить, если речь идет об Оливере Мэйсоне. Это деньги. Оливер никогда не променяет деньги на любовь. Он на это не способен. – Улыбка исчезла, и подбородок Барбары поехал вниз. – Я понятия не имела, что было на дискете. Думала, возможно, там опять любовные письма или что-то в этом роде, в общем, не знаю. И не знаю, почему мне захотелось смотреть на ее детские излияния. Меня бы стошнило. Тем не менее я принесла дискету домой, вставила в компьютер и распечатала то, что было на ней. Все это тут. – И она указала на конверт в руке Джея.

– Зачем Оливеру записывать что-то на дискету, если он покупал акции, пользуясь инсайдерской информацией?

Джей не очень доверял тому, что Барбара давала ему. Эбби мертва, но, возможно, Барбара по-прежнему жаждет мести, а Оливер – единственный, на ком она может отыграться. Это вполне логично, и обвинения, исходящие от человека, с которым Оливер работает, а не от обманутой жены, покажутся более достоверными.

– Мне кажется, он должен был изо всех сил стараться не делатьзаписей.

– А почему у Ричарда Никсона было все записано на пленках? – внезапно вскипела Барбара. – У каждого человека есть роковой недостаток. Вам следовало бы это знать, или, возможно, вы все еще слишком молоды, чтобы понимать это. Возможно, вам нужно прожить еще несколько лет, чтобы созреть.

– Почему вы даете это мне?

Игнорируя ее укор, Джей поднял вверх конверт. Барбара, запрокинув голову, смотрела в потолок, и Джей видел, как глаза ее наполняются слезами.

– Потому что вы кажетесь мне честным человеком, – сказала она. – Я разбираюсь немного в бизнесе, но недостаточно. А вы сумеете лучше меня использовать эту информацию. – Барбара покачала головой, и слезы потекли по ее лицу. – Я не в состоянии сдать его властям, – печально призналась она. – Я не могу зайти так далеко. Непонятно почему, но я все еще люблю его и просто не могу его сдать. – На лице ее внезапно появилась решимость. – Но я обязана позаботиться о себе и о своем ребенке. Оливер перестал собой владеть. Он дошел до предела, Джей, и стал опасен. Я не хочу ему зла, но я не знаю другого выхода. – И с этими словами она направилась к лифту.

Джей помчался за ней, стал упрашивать зайти к нему и поговорить еще, но она отказалась. Когда дверцы лифта наконец раскрылись, она вошла в кабину, стала спиной к стене и не смотрела на Джея, пока не закрылись дверцы.

А Джей стоял и смотрел на захлопнувшиеся дверцы, потом прошел по коридору в свою квартиру и дальше – прямо в спальню. Взглянув на свой автоответчик, он даже застонал. На дисплее значилось четырнадцать звонков. Он подошел к ночному столику, нажал кнопку на машине и растянулся на кровати.

Перечень звонивших был предсказуем. Несколько звонков от Салли, которая хотела знать, где он. При последнем звонке она предлагала ему в субботу вечером поужинать вместе, если он будет в городе. Пять раз звонил Оливер, который тоже хотел знать, где Джей. Он сказал, что ему известно о ссоре, произошедшей между Джеем и Баллоком в среду утром в операционном зале перед уходом Джея. Оливер долго говорил о том, что в операционных залах ввиду стресса люди часто теряют над собой контроль и бывают вспышки и что Джей может не беспокоиться насчет своего места у «Маккарти и Ллойда». Он дал понять Джею, что знает: ссору начал Баллок, и попросил Джея позвонить ему. Трое звонивших не оставили сообщений, повесив трубку, а один звонок был от матери Джея, которая спрашивала, скоро ли он вернется домой.

Автоответчик продолжал работать, а Джей, перевернувшись на бок, вытащил из конверта, который вручила ему Барбара, три листа бумаги. На первом листе значились неизвестные ему имена четырех человек и названия брокерских компаний, в которых они, по всей вероятности, работали. Вот имена компаний были ему известны. Это были крупнейшие брокерские дома на Уолл-стрит.

На следующих двух страницах был список компаний и рядом с каждой стояла фамилия одного из четырех людей из первого списка. Проглядывая первую страницу с названиями компаний, Джей понял, чьи акции покупали Оливер и Баллок, – Эбби как-то показана Джею список всех акций, купленных Оливером и Баллоком с тех пор, как Оливер начал работать в отделе арбитража. Когда глаза Джея дошли до конца второй страницы, у него перехватило дыхание. Там стояли названия двух компаний – «Саймонс» и «Белл кемикал» и рядом с каждой значилось имя – Тони Вогел.

Джей понял, что Барбара Мэйсон не могла сама составить такой список. Значит, она сказала правду, что нашла дискету и сняла с нее копию. Но кое-что по-прежнему не давало Джею покоя. Зачем Оливеру создавать такую компьютерную дискету – дискету, которая могла попасть не в те руки, как и получилось?

Джей снова положил три листа бумаги в конверт и замер, глядя на автоответчик, из которого звучало последнее сообщение. Мужской голос был незнаком Джею, но с трудом скрываемая ярость, недружелюбный контекст и звуки транспортного потока в глубине обратили на себя его внимание. Мужчина назвался главой финансового отдела «Белл кемикал», и комната поплыла перед глазами Джея. Дослушав сообщение до конца, Джей подскочил к автоответчику, перемотал пленку и снова проиграл сообщение.