Женщины не занимались тяжелым трудом на производстве, однако порой работали в мастерских, где производились веревки и некоторое подобие тканей. Травами тоже занимались женщины.

Майя говорила о четырех морроувианских фамилиях, хотя правильнее было говорить о племенах или кланах Смитов, Кордвейнеров, Морроу и Уэлсов. При межплеменном браке муж брал фамилию жены, и ее наследовали дети от этого брака. Конечно, это был не матриархат, но устройство общество было весьма близко к нему.

Граймс сменил тему и заговорил о связи и коммуникаций. Много поколений назад здесь были радиостанции. Но им так никто и не воспользовался.

— В конце концов, если я умру, и мой народ выберет новую королеву, — резонно заметила Майя, — вряд ли это будет интересно кому-нибудь еще. Чтобы какое-то известие разнеслось по планете за считанные секунды… в этом нет необходимости.

Неудивительно, почему приемники и передатчики вскоре вышли из употребления.

Существовало некое подобие почтовой службы — мужчины и женщины, неутомимые, специально натренированные для того, чтобы совершать длительные пешие переходы. Однако они доставляли лишь письма и небольшие грузы. Крупные переправляли на тихоходных баржах вверх и вниз по реке. Вопреки всем законам геометрии, это занимало меньше времени, чем перевозка по суше, где была проложена почти прямая дорога.

Между материками с большей или меньшей регулярностью — с уклоном в сторону меньшего — курсировали шхуны. Граймс обнаружил, что местные моряки образовали нечто вроде обособленной касты — мужчины и женщины, которые по каким-то причинам не смогли найти себе применение на берегу, или напротив, способные адаптироваться к любым условиям и противопоставлявшие себя обществу. Мореплавание было профессией людей, полностью лишенных славы и положения в обществе. Граймс был глубоко потрясен. Он считал себя прямым потомком моряков и первооткрывателей Земли и верил, что корабли — будь то морские, воздушные или космические — это самое прекрасное, что создала человеческая цивилизация.

Местные воздухоплаватели, по сравнению с моряками, казались более сознательными, хотя на их службу можно было полагаться еще в меньшей степени, чем на моряков. Майя пояснила, что некоторые из воздухоплавателей хотели оборудовать свои громоздкие и неповоротливые суда двигателями, но Морроу (похоже, он был настоящим человеком, этот Морроу, — подумал Граймс) незадолго до кончины призывал колонистов не злоупотреблять техникой.

— Я оставляю вас в добром мире. Земля, воздух, море здесь чисты, — говорил он. — Ваша расточительность обернется против этой земли, истощив ее. Машина загрязнит все вокруг: небо, море и землю, по которой вы ходите. Берегитесь машины. Она притворяется добрым слугой — но плата будет слишком высока.

— Благодаря машине вы — вернее, ваши предки, оказались здесь, — заметил Граймс.

— Благодаря поломке машины, — с улыбкой поправила Майя. — Если бы машина работала исправно, нас бы здесь не было. Нам повезло, что эта поломка произошла.

— Гхм.

Это был добрый мир. Возможно, он может стать лучше — но о какой планете нельзя сказать того же самого? И станет ли он лучше, если в него вернутся машины? Вместе с машинами придется вернуть их слуг — особую касту людей, которые продали души ложным богам пара, стали и нефти, которые действуют все более настойчиво, чтобы низвести человечество до положения рабов, а бездушные автоматы превратить в полновластных хозяев.

Даже и так… какую цитату он привел в недавней беседе с Мэгги? «Транспорт — это цивилизация».

Более совершенный транспорт — ив первую очередь, обеспечение коммуникаций — только пойдет на пользу Морроувии. Он не сомневался в этом.

— Думаю, у вас все-таки бывают разного рода стихийные бедствия… ураганы, пожары, наводнения… Если у вас снова появится радио и, скажем, мощные летательные аппараты, уцелевшие смогут немедленно обратиться за помощью, и она не заставит себя ждать.

— Но зачем? — спросила Майя. — Зачем и почему они должны звать на помощь и почему мы должны отвечать им? Или же зачем нам звать на помощь и почему они должны ответить? Мы… как это выразиться… Мы идем своим путем, каждое племя, не мешая и не помогая друг другу. Мы… справляемся. Если случится беда, это будет наша беда. И мы не хотим, чтобы кто-нибудь в это вмешивался.

— Страсть к изоляции, — заметила Мэгги, — приводит к неожиданным последствиям.

— Изолированность — это наш путь, — ответила Майя. — Хороший путь.

Граймс изумленно взирал на них. Эта парочка только что мирно беседовала — и вот между ними уже полетели искры. Они смотрели друг другу в глаза — две очаровательных женщины, одна полностью обнаженная, другая — чуть прикрытая униформой. Похожие, как сестры… и столь же враждебно настроенные друг к другу. Обе были готовы выпустить когти.

И тут из рубки выглянул юный Биллард.

— Сэр, на радаре земля! Что-то вроде косы, в четыреста километров!

Мысленно поблагодарив юношу, Граймс поднялся и прошел кабину пилота. Он посмотрел на экран радара, затем сверился с картой, оригинал которой украшал стену во дворце Майи. Да, похоже на залив Порт Филип. А вот устье могучей Ярры, текущей с севера. Северная Австралия 9 , наконец-то! И он повторил — так, как это сказали бы уроженцы земной Австралии: «Нострилия! Наконец-то!»