Но что может сдержать ураган? Чем можно сдержать ветер, вырвавшийся из тесной каморки условностей? Злость за все происшедшее буквально переполняла меня. Но она не мешала мне, эта праведная злость.

Я даже не заметил, как достиг тронного зала. Я дошел сюда по горящим серебром телам, и не было пути обратно. Я вышиб эти чертовы двери одним ударом ноги и замер, остановившись на пороге.

Огромное помещение тронного зала представляло собой удивительно сказочную картину. Оно все было усыпано розами. Черными, с удушающим запахом, который вытеснял все оставшиеся. По залу торопливо бегали какие-то маленькие низкорослые твари, напоминающие карликов, больных проказой. Они перетаскивали с места на место какие-то вещи, молча и как-то целеустремленно. А в глубине зала, там где раньше стоял трон королевы, находилось то, что когда-то вызывало у меня чувство любви.

Теперь это был огромный кокон, который переливался всеми цветами радуги. Сквозь его толстую прозрачную оболочку можно было увидеть существо, приводившее в трепет любого, кто его видел. Какая-то огромная гусеница, переплетение узлов и частей тела.

Трудно было сказать, что это. Ничего подобного ни я, ни те люди, чье сознание находилось во мне, никогда не видели и не слышали, что это может существовать.

Целая армия карликов сновала вокруг кокона, ухаживая за ним: обмазывая его какой-то слизью и осыпая охапками черных лепестков. Воображение подсказывало мне, что находится внутри этого гигантского кокона.

Натягивая эластичную оболочку, в самом верху кокона появилось лицо. И хотя пленка смазывала изображение, я узнал его. Это было лицо Иннеи, но до такой степени изменившееся, что невольная дрожь прокатилась по моему телу. Если что и осталось в этом существе от прежней Иннеи, так только глаза, которые смотрели на меня не отрываясь. И взгляд этот казался ледяным, холоднее льда.

Чувства мои обострились до предела. Сквозь аромат роз, тягучий и донельзя противный, до меня донесся запах смерти. Кокон источал этот запах, и даже розы не могли заглушить этот чудовищный поток жестокости и ненависти.

Я посмотрел на окна, закрытые плотными ставнями. Ни один луч света не проникал внутрь. Но знание, которое жило во мне, говорило, что время еще не пришло. И если я хочу, чтобы моя жизнь была спасена так же, как и жизнь тысяч жителей этого мира, мне стоило поторопиться.

Я сделал шаг вперед, подминая кричащие лепестки и нарушая налаженный порядок. По всему залу пробежала волна дребезжащего движения, и все замерло. Карлики смотрели на меня, словно я собирался убить их родную маму. Затем, в одно мгновение, произошла перемена:

все маленькие монстрики, закричав, бросились к кокону и замерли, обступив его со всех сторон. Они смотрели на меня маленькими немигающими глазками и противно шипели, словно куча змей.

Я сделал шаг вперед и, подняв свой меч, издал самый ужасный крик, на который был только способен. Маленькие чудовища взвизгнув рассыпались по сторонам. Они бежали к многочисленным дверям, визжа и подминая своими ножками упавших.

– Не бойтесь, дети мои!

Голос, раздавшийся из-под оболочки кокона, был неузнаваем, и только мое любящее сердце смогло уловить в нем те нотки, которые я так часто слышал из уст принцессы.

Карлики замедлили свой бег, но продолжали тесниться вдоль стен.

– Ты не послушался меня?

Я заставил себя принимать действительность такой, какой она была. Голос изменился, и теперь в нем было гораздо больше от Иннеи, чем за минуту до этого. Я ничего не ответил. Что я мог ответить?

– Ты больше не любишь меня?

Мне предлагали любовь разные существа: русалки, лешие, женщины с разным цветом лица, но любви такого существа я не хотел.

– Мне кажется, ты немного подурнела. Существо внутри кокона заворочалось, и я увидел неясные очертания того, что должно было появиться на свет через неизвестное мне время.

– Ты стал дерзок, Файон!

– Я и раньше был таким, просто ты не замечала этого моего недостатка. А теперь, если не возражаешь, мне хотелось бы заняться делом.

– Ты хочешь убить меня?

– А разве у тебя есть какие-то возражения по этому поводу?

Из коридора, откуда я только что появился, донесся шум приближающихся неизвестных тварей. Недолго думая, я притворил двери и, не найдя ничего лучшего, пододвинул к дверям стоящее рядом кресло. Затем, не обращая внимания на шипящих карликов и на переливы внутри кокона, я собрал все близлежащие вещи, подходящие по массе, и завалил двери. Сильный толчок и последовавший за ним визг, указал, что я все сделал правильно и достаточно вовремя.

– Ты смешон, Файон!

– Я так не думаю! – пропыхтел я, подтаскивая здоровенный сундук и венчая им свое сооружение.

– Неужели ты думаешь, что, остановив моих поданных, ты остановишь свою смерть?

– А это мы сейчас посмотрим. Любовно оглядев воздвигнутое мной детище, я повернулся к кокону.

– Мне очень жаль, что все кончилось так плохо, Иннея. Но мне действительно придется убить тебя.

Раздавшийся вслед за моими словами смех, был очень похож на тот, который я уже слышал в коридорах.