Спрошенная, наконец, не видела ли она или не слышала еще чего-либо, о чем по той или иной причине, она, по ее мнению, считает нужным заявить Святой Инквизиции, свидетельница сказала, что больше всего ее в тот день волновало то, с каким мужеством скончался «ее мальчик», как он твердо и решительно держался в огне, бровью не повел, не издал ни единого стона, не пролил ни слезинки, и она, видя его стойкость, сказала себе, что Господь Наш в этот день соизволил оказать ему милость. Спрошенная о том, верит ли она искренне, что Господь Наш мог оказать милость еретику, свидетельница ответила, что глаз Господа Нашего устроен не так, как глаз человеческий, а проникает прямо в сердце человека, и по этой причине никогда не ошибается. Что ж до всего остального, заключила свидетельница, то она не заметила и не видела, и не слышала ничего такого, что сохранилось бы у нее в памяти, кроме вышеизложенного. Свидетельнице был дан наказ держать все в тайне, под страхом отлучения.

При сем допросе присутствовал я, писец Хулиан Асевес.

(Заявление Минервины Капы из Сантовении-де-Писуэрга при опросе лиц, присутствовавших на казнях 21 числа месяца мая 1559 года.)

Кроме книг авторов, упомянутых в романе, труды историков, таких, как Хесус А. Бургос, Бартоломе Беннассар, Кармен Бернис, Герман Блейберг, Теофанес Эхидо, Исидоро Гонсалес Гальего, Марселино Менендес Пелайо, Хуан Ортега-и-Рубио, Анастасио Рохо Вега, Матиас Санградор, X. Игнасио Тельечеа и Федерико Ваттенберг, помогли мне реконструировать и изобразить данную эпоху (XVI век). Всем им выражаю в этих строках свою благодарность.