Дверь плотно, со щелчком закрывается за ними, и они следуют за Израэлем вверх по лестнице. Под ногами темно-зеленый ковер, по обе стороны темно-красные стены и картины в рамах, сопровождающие подъем, как рекламные плакаты над эскалаторами в метро. Точнее, не картины, а стилизованные под старину офорты, изображающие бородатых мужчин в старинных одеяниях. Лица у них разные, но эти люди явно принадлежат к некой общности.

К какой именно, Джез понимает, только поднявшись до пятого портрета – изображения человека с большим ножом в правой руке.

Это апостолы.

Петр с ключами, Фома с архитектурным угольником, Симон с пилой. Остальных узнать труднее.

Джез слегка подталкивает Кейт локтем и кивает на картины. Она поднимает брови. На вершине лестницы Израэль поворачивает налево и заводит их в светлый ультрасовременный кабинет, никак не вяжущийся с общей стилистикой здания. Впечатление такое, будто ты, шагнув за дверь клуба джентльменов, оказался в операционной. Очевидно, это офис Израэля. Посреди комнаты массивный стеклянный письменный стол; в углу смыкаются две стоящие у стен софы; выше двери, чуть слева, в стену вмонтирован телевизор. На потолке яркие галогенные светильники.

Израэль выдвигает два стула для Джеза и Кейт, огибает стол и опускает свой внушительный корпус в черное кожаное вращающееся кресло, которое слегка кренится под его весом.

– Чем могу служить?

Он обращает свой вопрос Джезу, но отвечает на него Кейт.

– Как я и говорила, мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

– Относительно чего?

– В общем...

Звенит входной колокольчик, оборвав Кейт. От досады она громко вздыхает.

– Прошу прощения, – говорит Израэль. – Очевидно, пришли люди, за которых я принял вас. Я скоро вернусь.

Безупречно вежливый, но отнюдь не ставший приветливее, Израэль поднимается и выходит из комнаты.

Джез изучает рабочий стол Израэля: компьютер с монитором, принтер на отдельном приставном столике, пластиковый черный короб для корреспонденции с тремя секциями. В них писчая бумага, конверты и почтовые марки. Пресс-папье обтянуто темно-красной кожей, того же цвета, что и стены снаружи кабинета. Все в идеальном порядке.

Они слышат, как внизу открывается входная дверь и заходят новоприбывшие. Обмен приветствиями – к зычному голосу Израэля добавляются два женских.

Кейт встает со стула и тихонько прокрадывается из кабинета на площадку над лестницей. Она вглядывается вниз, в холл, но единственное, что ей видно, – это макушки голов. Даже когда смотришь почти вертикально вниз, обесцвеченная макушка Израэля маячит гораздо выше, чем седые пучки на головах его собеседниц.

Кейт возвращается в кабинет Израэля.

– Кто там? – спрашивает Джез.

Она пожимает плечами.

Скрипят ступени. Израэль возвращается обратно и сразу, с порога, начинает говорить:

– Прошу прощения за то, что вынужден был прервать нашу беседу. Прибыли последние из чад, занимающихся изучением Библии. Наше собрание должно начаться через пять минут, и мне не хотелось бы задерживать начало. Если желаете, можете пойти и посидеть в задних рядах. Обычно это продолжается минут двадцать. Я не затягиваю такие встречи надолго.

В первый раз Кейт слегка растеряна.

– Хм... Спасибо, если, конечно, мы не помешаем и если это не против ваших правил. В противном случае мы можем подождать вас здесь.

– Ничуть не помешаете. Прошу вас.

Израэль улыбается, но улыбка не затрагивает его глаз.

– Мне нечего скрывать, офицеры. Кто знает, может быть, когда вы услышите то, что я должен сказать, вам даже захочется присоединиться.

Следом за Израэлем они спускаются по лестнице, снова мимо картин с изображениями апостолов. В стене напротив входной двери имеется еще одна, маленькая, окрашенная в тот же темно-красный цвет, что и стены, так что разглядеть ее с первого раза не так-то просто.

Израэль распахивает маленькую дверь и заходит, для чего ему приходится наклонить голову и одновременно согнуть колени. Кейт и Джез проходят вслед за ним, идут по коридору, стены которого обшиты деревянными лакированными темно-коричневыми панелями, а потом спускаются еще по одному лестничному пролету. Внизу находится ряд крючков, на большинстве которых висят пальто. Ковер кончается, и их обувь громко стучит по каменному полу.

– Вот мы и пришли, – говорит Израэль, не оборачиваясь. – Часовня находится в подвале.