— Мне нужны такие, — говорит Колобок, — которые смогут без оружия, без автоматов и пистолетов драться. А таких почти не осталось. Разыскал я двоих — обе девчонки. Одна в центре обитает, а вторая — здесь, неподалеку.

— А на фига тебе такие, кто без оружия сможет? — спрашиваю.

Ну, это я уже просто отдышался. Да и интересно стало.

— В Питере мне с одной командой посчитаться надо, — помявшись, отвечает Колобок. — А там иначе нельзя... Понимаешь, тут все из-за полноты моей. Ведь на меня посмотришь — поди докажи, что я не прислужник гоблинский! Вот и... случается иногда... всякое там... разное...

— Ладно, — говорю. — Меня это не касается. Ты в мои дела не лезешь, я — в твои...

Колобок кивнул. Типа согласен.

Идем дальше.

Я молчу.

— Прыжок... — Колобку все неймется — есть такие люди, кто молчать не может, как словесный понос у них все время. — Прыжок, а чего ты за Эллину заступился? Ну, когда они с Дарьей начали...

— Не знаю, — честно ответил я.

— Как это? — удивляется.

— А вот так, — бурчу. — Командир, он командир и есть. Пристрелила бы она Дашку — и за дело. А в команде разлад... и все такое...

Сказал я и думаю: а и правда, чего это я за нее заступился?! За лахудру эту облезлую... Разлад в команде и все такое — это, конечно, да. Но мне-то в тот момент все эти дела фиолетовы были.

Не знаю. Что-то есть в Эллине такое, без чего нам крындец — всей команде. И мне тоже. А может быть, мне — в первую очередь.

— Она ведь магии обучалась, — выдал вдруг Колобок.

— Иди ты?! — не поверил я. — Многовато магов у нас получается! Нет?

— У Кати, — возражает Колобок, — магия гоблинская. А у Эллины — человеческая. Она у монаха училась, до сих пор крестик на шее таскает. Катя — та совсем иначе. Мы однажды на Новодевичье шли, так ее там скрутило — чуть не до смерти. У Вольных Зон защита от всего гоблинского — будь здоров! А вот Эллине туда путь открыт, совершенно спокойно.

— Не верится что-то, — качаю головой.

— Точно, — уверяет Колобок. — Был у нас в Секретном Войске один монах. Недолго был, не прижился он у нас. А Эллина и еще один парень — его недавно убили, — они все время за ним таскались. Слушали его, чего-то обсуждали, учились чему-то. Но магия у нее иная. Когда нас на Севастопольском скрутило, как раз Катя-то и стала какие-то заклинания читать... или что там у магов есть?..

— Заклинания, — отвечаю. — Или заклятия.

Колобок зыркнул на меня и отвернулся. Типа все понятно. А чего тут не понять-то уже?!

Женщину ту и он, и Эллина видели. И слышали, наверное. И ее, и меня. И Катя слышала. Только почему-то ни о чем не спрашивает, странно даже.

Я ведь за Катей заклинания повторять начал машинально, выхода другого не было. И тогда — в Твери — то же самое. Когда нашу команду зажали в том сраном туннеле. Там я тоже ничего не понимал — смотрел в бездонные глаза, в лицо, обрамленное зелеными волосами, и повторял. Тупо повторял. А она кивала — мол, правильно, молодец...

Хотя она, может быть, и не нас спасала тогда, а себя. Но это уже фиолетово. Спасала себя, спасла и нас. А потом, когда мы выбрались, все наши спать свалились как подрубленные. Понятное дело — четверо суток без сна, кто ж выдержит? Один я не спал.

Сидел рядом с ней, разговаривали. Глаза слипаются, мысли расползаются, язык еле шевелится, но не ухожу. Чувствовал я, что в последний раз ее вижу. И она это знала. Видел же, что она просто ждет, когда я усну, чтобы уйти. Так и ушла... навсегда...

— Может, не навсегда...

Я аж вздрогнул и на Колобка глаза вытаращил. Потом только дошло, что я уже пару минут вслух говорю. Задумался, блин!..

— Ладно, — говорю. — Проехали...

— О'кей, — соглашается Колобок. — Меня это не касается. Но учти, если в чем помочь надо — я готов.

Ладно, думаю. Помощничек, тоже мне...

Интересно, никогда бы не подумал, что Колобок может свою помощь предложить. Да и какая от него помощь-то? Много он своими железяками поможет. Хотя типа от души предложил. Ему-то выгоды никакой от этого.

Да и со мной остался. С одной стороны, вроде бы последить. А с другой...

Эх! Чего — «с другой»? Остался — и ладно.

Прошлепали мы еще примерно с часок, отдохнули. Потом потихонечку начали скорость набирать. Грязи вокруг поменьше стало. И вроде бы даже и воняет уже не так сильно. А потом местность вверх пошла, под ногами уже не жижа хлюпает, а словно камень черный. Как будто земля тут спеклась от жара. А потом опять дома пошли, развалины. Один дом меня особенно поразил — круглый, как будто шар кто-то до половины в землю закопал. Ни окон, ни дверей. И самое гнусное, что он целехонький стоит. Словно только что его построили. Материал какой-то непонятный. Вроде бы и не металл, и на камень не похоже. Цветом на тучи похож, такой же серый. И тени, сука, не отбрасывает совсем! Не, нормально, да? От всего тень есть, а от этого дерьма — фигушки! Я бы поверил, что это гоблины построили, но возле самых стен домика этого цветочки какие-то цветут. Наши, земные. Словно кто клумбу тут устроил.

Колобок тоже на дом этот посмотрел и рукой махнул.

— Пошли, — говорит. — Не нравится мне здесь что-то...

Ну, с этим я полностью согласный был. Мне здесь тоже не нравится. Потому что непонятно это все — зачем, почему, и все такое.

Двинули мы дальше, и даже быстрее прежнего. Очень уж нам не хотелось возле того домика дольше оставаться. Хотя, наверное, и безопасное место тут. Потому как, если бы опасность была, наши бы где-нибудь поблизости ошивались.

Скоро улицы начались. Кирпич битый пошел. То есть я-то поначалу не въехал, что это кирпич, — больно уж мелко он покрошен, словно гоблины его специально дробили. Тоже непонятно...