Ну, Катя его быстро осадила. Типа если жить хочет — пойдет. Маркулий губками пожевал грустно так, кивнул, бедолага. Типа согласился.

Я его хорошо понимаю, на пустоши этой вонища та еще. Не каждый вынесет. Да и открыто все, чуть не до горизонта видать. А после визита этих «защитничков» я и сам на взводе. Да и остальные тоже.

Я Юрку догоняю, спрашиваю:

— Что думаешь, почему Корпус на пас вышел? Случайно или как?

Коновалов плечами пожал, молчит. Ясно, думаю. Про Корпус говорить не хочет. А может, это он сам их на нас навел?

Мать твою прикладом по башке!

Ведь если то, что Катька рассказывала, правда, то Корпусу наипервейший интерес нас всех перещелкать. Потому как от Маркулия зависит, скоро ли кранты придут всем этим багнадофским тварям и Корпусу Верных Защитников ихних заодно. Там ведь полным-полно отморозков всяких, что против своих же людей воюют. Кстати, сам-то Коновалов тоже до недавнего времени в их числе был.

Ни фига ж себе! Это значит...

Что это может значить, я досоображать не успел. Потому что вспомнилось мне вдруг, как молнии шибали по броневичку.

Они ведь не сверху били, а откуда-то сбоку. Причем сейчас мне уже кажется, что именно со стороны той кучи бетонных плит, среди которых наша команда укрылась. А если мне это не почудилось и если я все это не придумал, то получается, что зеленоволосая своими молниями как раз в ответ-то и шибанула.

Макс...

Макс?!

Ну да. Гнусь обмолвился, что Макса в этот момент никто не видел. А потом...

Хотя на слова Гнуся полагаться особенно не стоит. Очень уж он переживает из-за Дашки. Стерва она была, конечно, но это уж мое личное мнение.

Перед самым выступлением Гнусь посмотрел на меня грустно так, вздохнул и говорит:

— Напрасно ты Дашу тогда ударил...

Ну, я не понял поначалу, чего он имеет в виду. А потом вспомнил — это он про наш базар в подвале говорил, когда я Дашке от души врезал. А почему напрасно?! Ни фига не напрасно, правильно врезал! А Гнусь попереживает и успокоится. Впечатлительный он очень, и все такое. А это пройдет со временем. Он лучше бы, вместо того чтобы переживать, за Максом следил. Хрен его знает, вдруг зеленоволосая по Максу молнией лупила, а попала в Дашку? Или Макс сам чего-нибудь наколдовал там типа. Хрен его знает.

Может быть, Макс и маг, хотя на вид, конечно, ни фига на мага не похож. На сволочь он похож, не нравится мне, как он сейчас на меня смотрит. Словно спросить чего хочет. Ну, спроси. А я тебе отвечу. По полной программе. И все такое...

Нет, что ни говори, а когда вокруг так страшно воняет, мыслить совершенно невозможно! А тут еще духота эта, от которой воздух еще тяжелее делается. И черная грязь загустела как-то, к ногам липнет.

Идешь с трудом, на каждом сапоге такой шматок грязи, что еле двигаешься.

Наши все цепочкой растянулись. Первыми Макс с Эллиной идут. За ними Колобок с Гнусем и Катей — мага охраняют. Сам Маркулий, понятное дело, тоже здесь — куда ж без этого придурка-то?! Последними идем мы с Юркой.

— Опасно, — говорит вдруг Юрка. И винтовку с плеча снимает.

Я свою машинку — на изготовку сразу. И спрашиваю:

— Что?

— Не знаю, — мотает головой. — Не нравится что-то. Пузыри эти... не такие, как в прошлый раз...

И верно сказал, как выяснилось. Как в воду глядел, сука...

Вообще, пустошь эта Битцевская мне не нравилась категорически с самого начала, типа того.

Во-первых, потому, что ее лесопарком называют все. Какая же она, на хрен, лесопарк?! Пустошь она. Битцевская...

Во-вторых, воняет ужасно. Я сам в последний раз мылся давно уже, но и то вонь эта с души воротит.

В-третьих, грязь какая-то неприятная. Не глина, не мазут, не дерьмо, а словно бы все смешано в равных пропорциях. А может быть, и смешано — фиг его знает. Воняет так, что очень даже может быть, и все такое.

И в-четвертых, пузыри эти хреновы. Тут Юрка правильно заметил...

Когда мы за магом шли, они, конечно, тоже были, пузыри-то. Большие такие, лопались, словно газ какой из-под земли выходит. А сейчас они еще больше стали и лопаются уже гораздо реже. То ли от духоты да жары гадость эта черная загустела, то ли ещё чего — не знаю, не химик я. Но пузыри вздуваются чуть ли не до метра в диаметре. А потом — бабах!.. И ты весь в каком-то дерьме с головы до ног. Словно мелкий дождик вонючий опрыскал.