Шрифт:
– Пятьдесят четыре отметки! Время до контакта сорок секунд.
– Десять секунд до запуска противоракет, рекомендую подрыв на дистанции двух миль. Отсчет! Семь, шесть…
– Приготовиться!
С учетом понесенных потерь корабли АУГ могли за один залп выпустить не более трех десятков зенитных ракет. Люди замерли, почувствовал легкую дрожь палуб. ЗРК [5] пошли. Зенитной ракете нет нужды точно попасть в цель, достаточно взорваться где-то поблизости, выбросив во все стороны тысячи смертоносных стальных шариков, что с легкостью дырявят тонкостенные корпуса ракет. Уиллоу так и не узнал фамилии офицера, которому пришла в голову светлая мысль создать таким образом настоящую завесу на пути несущейся на АУГ смерти. Но как бы то ни было, затея себя оправдала. Ошибкой тех, кто запустил ракеты, была именно массовость ракетного залпа, ракеты шли кучно, лишь перед самой целью они расходились, выискивая каждая свою цель. И когда их курс пересекся с тучами разлетевшихся шариков, то из множества глоток на резервном командном центре вырвался единодушный вопль восторга.
5
Зенитно ракетный комплекс – (прим. автора)
– Минус сорок три цели!
Еще одну ракету сбила изрядно поредевшая ствольная артиллерия, но тут пришло время флоту получать удары. Десять прорвавшихся ракет, минус один крейсер, пробитый ударом в оба борта, причем ниже ватерлинии, три судна снабжения и самое печальное – корабль радиоразведки. АУГ фактически ослеп, радарные станции на прочих кораблях ни шли ни в какое сравнение с мощнейшими антеннами потерянного корабля. В сам «Теодор Рузвельт» угодила лишь одна ракета, вырвав значительный кусок борта и убив более сотни моряков, но не нанеся кораблю непоправимых повреждений. Авианосец оставался на плаву и даже не потерял ход.
– Адмирал, они кажется убрались.
Уиллоу дрожащей рукой снял наушник и вытянул вперед руку, нащупывая плечо О’Дональда.
– Выведите меня наружу.
– Но, сэр, вам срочно нужна медицинская помощь!
– К черту медиков! Неужто вы думаете, что противник, кто бы он там не был, оставит нас в покое?!
– Радар не фиксирует посторонних отметок, сэр. Они ушли.
– Коммандер, я потерял глаза, но не мозги! Так, или иначе, но они от нас не отстанут, а я хочу перед смертью еще немного подышать свежим воздухом. Выведите меня пожалуйста наружу.
О’Дональд сдался, и ухватив адмирала под руку, помог тому встать.
– Хорошо, но только на пару минут! Харви, распорядитесь, чтобы прислали медика на мостик, черт вас возьми!
Уиллоу практически не чувствовал боли, для боли просто не оставалось времени, жизнь заканчивалась, заканчивалась естественным для военного моряка образом, но сам Уиллоу видел в этом огромную несправедливость. Он был готов умереть за свою страну, но умереть не так, бесполезно потеряв все свои корабли, не сумев нанести врагу даже капельки урона. Он закусил губу и с удивлением понял, что плачет. Плачет лишенный глаз, алыми от крови слезами. Для слез не нужны глаза.
Они вышли на правое крыло мостика, но и тут его ждало разочарование, свежесть соленного морского воздуха исчезла, сменившись едким, пронизывающим все запахом горящего корабля. Снизу, со взлетной палубы слышался треск горящих переборок и крики борющихся за жизнь корабля людей.
– О’Дональд, вы будете моими глазами. Скажите же, что вы видите?
– Матросы сражаются за свой корабль, адмирал. Они собраны и деловиты, они знают, что делать. Мы еще поплаваем с вами, сэр.
– Спасибо на добром слове, но моя карьера закончена в любом случае. Как вы думаете, кто на нас напал?
– Не сочтите меня безумцем, сэр, но я думаю – это были чертовы пришельцы, с того проклятого всеми богами астероида.
Уиллоу почувствовал, как его губы помимо воли складываются в некое подобие усмешки.
– Коммандер, в этом безумном мире вы самый нормальный человек. Что ж, пусть это будут пришельцы, по крайней мере, мне не так обидно умирать, зная, что я все равно ничего не мог им противопоставить.
– Да, мы сделали все, что могли… О боже!
– Что случилось?
– О боже, как это красиво…
Сияние пришло с неба, сияние, видимое даже в этот солнечный день. Огненный столб, коснувшись воды, породил огромные клубы пара, окрасив их в радужные, горящие всеми красками спектра цвета. Огненный столб двигался, перечеркивая один корабль за другим. Там где он касался палубы, металл мгновенно испарялся, добавляя разноцветные клубы к тучам висящего над водой пара. В визжащем реве испаряющейся воды тонули все прочие звуки, люди, что еще оставались в живых, замирали и заворожено всматривались в приближающуюся смерть, не делая даже малейших попыток спастись. Да и как можно было спастись от такого?! На огромном пространстве море кипело, нагретое исходящим с неба сияньем.
У Уиллоу оставалось еще секунд десять жизни, когда он наконец-то понял, что происходит и весь остаток жизни хохотал, сам не слыша своего смеха. Они все же сумели хоть как-то досадить врагу, и он таки соизволил ударить по ним из главного калибра. Ради этого стоило и умереть. Знай адмирал, что ни один из прочих флотов не удостоился такой чести, он был бы еще более доволен, но об этом, увы, ему узнать было не суждено.
Жар усиливался, и на секунду адмиралу показалось, что он вновь видит, столь ярок был этот свет. Столб огня, точнее, луч огромного лазера, коснулся борта авианосца, испаряя металл. Огромный плавучий остров накренился, хлебая кипящую воду, и за секунду до смерти, адмирал, уже ощущая кожей раскаленный воздух, окружающий луч, успел крикнуть. Его последними словами были.