– А из какого камня этот утес?

– Понятия не имею. Я фермер, а не геолог.

Бросив на него холодный взгляд, Энни прошлась рукой по камню. Пальцы у нее были длинные, с короткими ненакрашенными ногтями, и проводила она ими по выпуклостям и впадинам камня с такой нежностью, словно ласкала тело любовника.

Ну хватит, оборвал себя Рик. Пора приниматься за работу. Нечего стоять тут и пялиться на эту полоумную, от которой он еще наплачется в последующие несколько недель.

И все-таки... И все-таки пальцы у нее, должно быть, мягкие и сильные, а в постели она наверняка творит чудеса.

– Такой твердый и такой гладкий, – проговорила Энни, не ведая о его грешных мыслях. – Наверняка не песчаник. А в этом районе проходил ледник?

«Стаканчик воды со льдом сейчас бы не помешал», – подумал Рик и снова оттянул от тела прилипшую к нему влажную футболку.

– Так далеко на юг ледник не добирался.

– А пещеры здесь есть?

– Несколько, но не в Холлоу, если вы об этом спрашиваете.

– А свинцовые шахты?

– А вы, оказывается, знаете свое дело, – заметил пораженный Рик. – Большинство свинцовых шахт располагается к югу отсюда. Но к чему вы клоните? Надеюсь, вы не собираетесь копать здесь шурфы?

– Я просто спрашиваю, – поспешно ответила Энни. – В Данный момент я изучаю историю этого района и должна знать все до мельчайших подробностей. Если вождь Черный Ястреб прятался за деревом, то люди захотят узнать, за каким именно: за раскидистым дубом или красной сосной. Когда воссоздаешь историю, нельзя ничего путать.

– Я же вам уже говорил, что Черный Ястреб и его племя здесь не останавливались.

– Но армия останавливалась.

– Согласно семейным преданиям – да. Когда старик Оле построил свой первый дом, следы от лагерных костров еще были повсюду.

– Оле?

– Первый Магнуссон. Он купил эту землю в 1844 году, спустя много лет после войны.

– Так ваша семья живет здесь уже более ста пятидесяти лет? – изумилась Энни и, когда Рик кивнул, даже присвистнула. – Вот это да!

В глазах ее вспыхнул такой откровенный интерес, что Рику сделалось не по себе. Он отступил на шаг.

– Мне нужно работать.

– Так поезжайте. Мне необходимо остаться и сделать несколько снимков. Я вернусь сама.

Рик бросил скептический взгляд на ее юбку и босоножки.

– Путь неблизкий.

Энни раздраженно вскинула брови:

– Я привыкла ходить пешком.

– У вас есть часы?

– Конечно!

– Хорошо. Я вернусь за вами через час.

– Вы не обязаны...

– Будьте готовы через час. Солнце скоро сядет, а в лесу быстро темнеет. Мне не хотелось бы оставлять вас здесь одну.

Энни собралась возразить, но передумала. Рик направился к машине, но на полдороге остановился и крикнул:

– Да, и смотрите берегитесь Плачущей Женщины.

Энни порывисто обернулась. Каменная громада за ее спиной закрывала солнце, и лицо Энни оставалось в тени, так что Рику не удалось разглядеть его выражение.

– А что это за Плачущая Женщина? – спросила она.

– Наше местное привидение. Энни широко улыбнулась:

– Привидение? Как раз то, что я ищу. А вы его видели? Рик застыл на месте как вкопанный. Ну и ну... С этой Энни Бекетт не соскучишься!

– Нет, но некоторые члены моей семьи видели, включая моего старика. Он видел ее однажды.

– А могла бы я после позаимствовать у вас семейные истории об этих привидениях?

– Вы в них верите?

– Нет, ко я спрашиваю не об этом. Рик расхохотался:

– Можете попробовать, мисс Бекетт.

– Энни.

– Ну хорошо... Энни. А теперь ответьте мне: зачем вы приехали в наши края? Что ищете?

– Я же вам писала, что следую маршрутом офицера пехоты, пропавшего без вести в 1832 году.

– Вы ничего не говорили о том, что он пропал без вести, – заметил Рик.

Энни невинно опустила глаза:

– Только потому, что в нескольких письмах сложно все подробно описать.

Рику показалось, что она уклоняется от ответа.

– А кто он? Какая-нибудь важная шишка?

Помешкав, Энни ответила:

– Нет.

Заинтригованный, Рик спросил:

– Значит, ваше расследование никак не повлияет на ход истории?

– Нет. – Голос Энни снова посуровел. – Мое расследование важно только для меня самой.

– Гм... Возможно, не стоило беспокоиться по пустякам.

– Это зависит от того, что вы называете пустяками. Лейтенант Льюис Хадсон был единственным сыном. Его май любила его до безумия. Отец хотел, чтобы он занялся политикой. Четыре младшие сестренки обожали его. Он был страстно влюблен в девушку по имени Эмили, отец которой не желал, чтобы она стала женой армейского офицера.