Шрифт:
– Кто?
– Да твой вороной и неугомонный конь.
– Торнадо?!
– Конечно. Ты ведь помнишь об его способности чувствовать чужое внимание?
– Да, только жаль, ни разу не удалось толком этим воспользоваться.
– А вот нам удалось. Больше недели мы изучали поведение твоего торнадо и наконец-то в неиспользуемом нами никогда прежде спектре обнаружили следы наблюдателей. Ты себе не представляешь, как красиво выглядят искрящиеся рои фиолетовых искорок отделённого сознания.
Кремон чуть не поперхнулся осыпавшейся прямо на лицо землёй, но воскликнул:
– А люди могут их увидеть?
– Пока ничего не получилось. Как твои наставники бывшие не старались. Но зато мы теперь во всеоружии. Даже сейчас мои товарищи наблюдают за окрестным лесом и чуть что, сразу дадут мне знать о слишком любопытном фиолетовом рое.
– Значит, вы можете даже проследить, из кого именно вылетает отделенное сознание?
– С лёгкостью. Именно поэтому мы и не могли раньше к тебе открыто подлететь. Возле тебя порой скапливалось по три, а то и четыре наблюдателя.
– Надо же, как я популярен! И кто следил больше всех?
– Та женщина и мужчина, что чаще всего возле тебя и так визуально…
– Ага, значит Золана и Меченый…
– Потом колаба из вашего замка…
– Опять эта лейтенант Гулис!
– Затем пятеро бойцов из твоего подразделения. Лишь только они прячутся, сразу пытаются тебя разыскать в лесу. Вот и сейчас один из них пронёсся неподалёку.
– С ними тоже всё ясно.
– А когда ты ходил в город, то за тобой роилось целое сияние из восьми наблюдателей. Трое колабов из замка, трое из какого-то большого здания и два человека оттуда же.
– Да, они бы меня в покое не оставили ни за что…
Далее Спин перешёл на сугубо деловой тон:
– А теперь давай говори, что от нас требуется в первую очередь?
Невменяемый стал спрашивать о самом насущном:
– Сколько Флоров имеете?
– Восемь штук.
– Ух, как здорово! Ну, я им наворочаю! А прибор для дальних переговоров и артефакт усыпления имеете?
– Имеем! В общем, имеем всё, о чем ты договаривался и почти каждый предмет в двойном экземпляре.
– Спин! Ты не представляешь как я рад! Тем более что трактат уже найден и этой ночью мы собираемся изъять из места, где его изучают.
– Мы? А кто именно?
– Здесь мне удалось завербовать одного из наёмников с уникальным даром. Он может отделённым сознанием преодолевать любые защиты и преграды. Он мне уже и так здорово помог.
– А ты в нём уверен?
– Нет, конечно. Более того, уверен в его изменчивости. Может предать в любой момент.
– Может, мы за ним хоть издалека понаблюдаем? – предложил Спин.
– Было бы великолепно. А то я не знаю, что он замышляет и куда своим сознанием тыкается. Живёт он в соседней комнате.
– Проследим.
– А теперь у меня к тебе ещё один важный вопрос. Ты мог бы пролететь по подземельям или узким наклонным тоннелям?
Болар чуть взволнованно проворковал, и уточнил:
– А какой диаметр тоннеля?
– Вполне приличный: от полутора до двух метров.
– Тогда постараюсь побороть свою клаустрофобию! – заскрипел смехом Спин. – Но учти, к бою я непригоден. Хоть нам Хлеби и сделал каждому по три сильных амулета против огня.
– Воевать я буду сам. Мне важно, что бы ты с книгой моментально улетал из Ледонии.
– А может это сделают мои друзья? А я останусь при тебе?
– Ни в коем случае! – Невменяемый высказался со всей категоричностью. – Доставить трактат – наиважнейшая задача! А мне тогда легче будет остаться вне подозрения и выведать до конца все их планы по поводу Большого Похода. Но ты готов мне передать сейчас хоть что-то из доставленного?
– Добрую треть на себе таскаю…
– Тогда давай, вываливай всё это мне. И внимательно слушай новые сигналы для ваших действий.
И человек с боларом продолжили обговаривать предстоящую операцию.
А ещё четыре летающие растения сидели по углам примерно ровного квадрата и с некоторым равнодушием наблюдали за мечущимися по лесу облачками фиолетовых искорок. Ищут? И кого? Их друга Эль-Митолана?
Ну, пусть ищут. Вряд ли они найдут кого ещё ближайшие полчаса…
Часть двенадцатая
Потрясение Кихона
К вечеру, как назло хляби небесные разверзлись. Мокрый снег вперемежку с дождём моментально утяжелил сгущающиеся сумерки, а холодный, пронизывающий ветер лишь своим свистом и завыванием отбивал всякую охоту выходить на улицу или двор.