Если всегда раньше что-то в такие моменты вокруг творилось, то сейчас в комнате царила полная тишина. Так что время тянулось на удивление долго. Поэтому впоследствии было трудно утверждать меньше, или больше часа прошло с момента начала странной процедуры.

О финале Кремон догадался по тотальному обессиливанию и жуткому жжению в местах соприкосновения с чужой плотью. А в следующий момент уже принцесса перехватила его руки и за несколько секунд своими ледяными пальчиками полностью ликвидировала ожоги. Затем она сняла с него непроницаемую вуаль и чуть ли не с материнской заботой в голосе спросила:

– Ну как?

Кремон пошевелил одеревеневшими губами и признался:

– Словно по мне дивизия колабов прокатилась…

– Это потому что за сорок минут ты выплеснул из себя всё.

– Сорок минут?! – не поверил Невменяемый. – Теперь понимаю, почему всё тело выкручивает. Ни на что больше не годен. Разве что второе задание будет проще: падать, словно камень в бездонный колодец.

На шутку Кремона взгляд принцессы стал ещё больше приветливым, хоть и ответила она с немалым цинизмом:

– Для роли камней у нас огромное количество более бесполезных тел. А на тебя мы возлагаем самые почетные и уникальные обязанности.

– Справлюсь ли я, всуе сумнящийся?

– Только попробуй не справиться! – принцесса, словно уличная хулиганка, подставила ему под самый нос кулак. – Отдаю тебя под инструктаж Огирии. И попробуй, болтни хоть слово!

Далее кулачок царственной особы проделал несколько вращательных движений на его щеке, и Кремону моментально вспомнились его подруги детства. Точно так же они дурачились порой, имитируя шуточные драки или сражения. И в глазах принцессы блеснуло что-то хорошо знакомое и узнаваемое. Видимо в детстве была ещё той забиякой.

Затем Её Высочество отправилось к выходу из комнаты, и на полпути встретилась с Огирией.

– И… раз! – вся магическая, и наверняка половина физической энергии перешла в более молодую женщину. И она чуть ли не слевитировала к кушетке. Присела рядом с обессиленным десятником, который уже сидел, и спросила:

– Устал?

В ответ последовал лишь утвердительный кивок головы.

– Не страшно. Я тебе отдам нашу обоюдную силу перед самым ответственным моментом. Готов?

Кремон пожал в недоумении плачами. Помня недавние приказы, он решил действительно не произносить ни слова.

– Ах да, сейчас я тебе всё объясню. Кстати, тебе понравилась Молли? – она в нетерпении присмотрелась к лицу парня. – Чего молчишь? Отвечай. Да что ты плечами пожимаешь, да глаза таращишь?

И лишь увидя прижатый палец к губам и символический удар ребром ладони по шее, догадалась о причине молчания и улыбнулась:

– Понятно. Запугала она тебя… правильно! Но! Если я спрашиваю, ты должен отвечать! Понял?

– Да.

– Ты мне нравишься. Так вот, о Молли. Она тебе нравится?

– Да.

– Сильно нравится?

– Да.

– И это всё, что ты можешь сказать об одной из самых очаровательных женщин нашего царства? – почему-то вскипела Огирия.

– Э-э…, как бы сказать…? Вообще-то…

– Понятно! Тогда лучше молчи. Не ожидала от тебя такой преданности своей временной подружке по казарме.

Десятник хотел было возразить, но наткнулся на гневный взгляд Галиремы и благоразумно промолчал. А та, не спуская с него своего огненного взгляда, приступила к инструкциям:

– Значит так. Сейчас я тебя отведу в одно место. Там есть всё. Бассейн с тёплой водой и прекрасное мягкое ложе. Твоя задача: доставить наивысшее удовольствие плавающей в том бассейне девушке, сделать её женщиной и матерью твоего ребёнка. Помимо этого ты должен учитывать, что Молли наша любимица. Если у неё останутся о тебе плохие воспоминания, или ты обидишь её хоть одним грубым словом, мы можем пересмотреть свои решения в отношении твоего будущего.

После некоторой паузы, Галирема посоветовала:

– И закрой рот, а то видно твоё остановившееся сердце.

Челюсти Кремон тут же соединил, а вот собрать разбегающиеся мысли было гораздо трудней. Он просто тупо смотрел на лицо принцессы и ждал, когда же она рассмеётся и выкрикнет: «Как здорово мы тебя разыграли! Ведь признайся, что поверил?!» А он на это с чистой совестью ответит: «А вот и нет! Ни на сколечко не поверил!» И сам нервно и долго будет смеяться.

Но время шло. Огирия и не собиралась смеяться. Скорей даже наоборот, хмурилась всё больше. И мысли стали приходить в голову совсем другие: