– Быстрее! – закричал Кащей. – Они возвращаются!

Директор вскочил и в спринтерском беге с заносом на поворотах подскочил к переместителю и бросил взгляд на бомбу.

– У нас трид… двадцпя… нет, двад… – испуганно затараторил он. – Куда оно так бежит?!!

– Набирай код Столицы!!! – Кащей схватил автомат, оторвал от него механическую кисть, заскочил на переместитель и, не прицеливаясь, открыл огонь по бегущим по коридору киборгам. Трезор запрыгнул и сел рядом с ним. – Ложись!!!

От обоюдно направленных выстрелов в щепки разнесло дверной косяк. Над их головами пронесся рой пуль.

– Готово!!! – прокричал Торион.

Восемь пуль остановились в считанных сантиметрах перед лицом Кащея, когда переместитель забросил их в межпространство. Старый мир на глазах терял краски, стремительно тускнея и растворяясь в черно-серой мгле.

– Ух! – облегченно выдохнул Торион. – Живой…

– Директор наш живее всех живых, вот только вид слегка помятый! А так, да что там говорить, мы сделали здесь все, как надо! – поддакнул Трезор.

Дела шли как по маслу. Растаявшему, с кучей мусора, вперемешку с маргарином, но все же шли. Кащей, не отводя глаз и не моргая, смотрел на пули до тех пор, пока они не растаяли вместе с прошлым миром.

– Кто такой этот твой Шпикерн… Робендр…тн… э-э-э… Его родители не замучились постоянно произносить его имя? – еле выговорил директор.

– Такого человека не существует, – ответил Кащей. – Просто всякий раз, когда я произношу это имя, каждый непроизвольно задумывается, как я сумел выговорить его на одном дыхании и без запинки?

Торион оторопело поморгал.

– Неплохо придумано, правда? – спросил Кащей. – Согласись, ведь ты тоже так подумал? Ну ведь подумал же?

Директор странно посмотрел на Кащея, потом закрыл ладонью лицо и неслышно захохотал.

Перед ними вырисовывались очертания нового мира.

Вырванные “рыцарем” провода нарушили работу таймера, и оставшееся до взрыва время с турбоскоростью устремилось к нулю. Киборги вбежали в кабинет в тот момент, когда беглецы уже успели переместиться, а бомба как раз приступила к выполнению единственного задания в ее короткой ударной жизни.

Сороковой, тридцать девятый, тридцать восьмой и далее, вплоть до восемнадцатого, этажи взлетели на воздух. В стороны метнулись темно-красные языки пламени, и на оставшихся внизу киборгов с их авиатехникой обрушился яростный камнепад. Здание покрылось трещинами и шумно осело, засыпав их с головой.

Взбудораженные агенты СОБ вместе с неполной комиссией по проблеме развязывания языка упрямому Страннику прибыли в тюрьму рано утром, сразу после того, как узнали о всепланетной атаке киборгов на парамир. Отсутствовали только директор тюрьмы да поймавший Странника Ортокс. По поступившим от военных данным, время для использования переместителя катастрофически таяло: киборги были на подступах к тюрьме. От маршала СОБ поступил приказ срочно перебросить Странника в пустынный парамир и выдать ему шкатулку – пусть навечно сгинет в безжизненной Вселенной. Киборги могли бы случайно его освободить или убить – а для Странника это были слова-синонимы, – и тогда, боялись колдуны, он снова ускользнет. Последствия были бы, прямо скажем, катастрофические.

Тихо переговариваясь, они подходили к безжизненной тюрьме, на ходу читая успокоительные заклинания, пытаясь заглушить нарастающий страх и предполагая, что сводки военных оказались ошибочными, и что киборги уже прошлись и здесь. Об этом косвенно говорили открытые настежь ворота: в тюрьмах сроду не было дней открытых дверей, это не учебное заведение. Пустая машина Ортокса Имновабила у входа говорила о том, что он все-таки прибыл к месту, значительно опередив остальных – сиденье было холодным. И невыносимая кладбищенская тишина, больно бьющая по ушам и сводящая попытки успокоиться к бесполезному повтору заклинаний. Плюс много-много капелек крови на первом этаже, растоптанных или размазанных чьей-то обувью.

Делегация недолго смотрела на это безобразие, выхватила именные пистолеты и дружно рванула на верхний этаж, проверять свои самые худшие опасения.

Камера Странника открылась по первому требованию. И вместе с открывшейся дверью наружу хлынул мощнейший поток площадной ругани. Ругавшийся на чем свет стоит человек стоял к ним спиной, упираясь ногами в стену, и тщетно пытался выдернуть вбитый в стену крюк от прикованной к нему цепи. Услышав шум за спиной, он обернулся, и делегация увидела красного, как Синьор Помидор после ссоры с Чиполлино, Ортокса.

– Господин Имновабил!!! – прервал неиссякаемый поток грязеизлияний Главный. – Какого хрена вы здесь делаете?!!

– Канат перетягиваю!!! – оглушительно прорычал Ортокс. – Сам не видишь, дурья твоя башка?!!

Ответный вопль не заставил себя ждать:

– Где Странник, я тебя спрашиваю???!!

Ортокс ответил. Прямым текстом.

– Кто разрешил???!! – Главный не сразу понял тонкости ответа.

– Иди к нему и сам спроси!!! – Ортокс сплюнул и соскочил со стены на пол. – Вы так и будете пялиться или снимете с меня эти железяки?!!