И наконец, когда он больше не мог выдерживать этого дольше, пришел момент освободить силу, иначе она могла бы убить его самого. С усилием он перевел взгляд на книгу заклинаний. Рука затряслась так сильно, что ему едва удалось заставить ее успокоиться. Он перечитал последние слова, закрыл глаза, закончил заклинание и освободил силу.

Сила вырвалсь из его протянутой руки и хлынула из пальцев волной синего пламени. Она ударила в землю и по земле побежали трещины, которые распространились подобно венам и артериям по всему телу кладбища. Тимор почти перестал дышать, все вокруг закружилось вокруг него, он едва не потерял сознания. Это было похоже на самое глубокое сексуальное удовлетворение, только усиленное в сотни раз. Потом он почувствовал глубочайшее истощение, силы покинули его, он упал на колени и сильно и часто задышал. Пальцы зарылись в каменистую землю, как если бы он собирался закопаться внутрь, чтобы не улететь. Грудь поднималась и опускалась, он дышал и не мог надышаться, и вот, наконец, он начал контролировать свое тело.

Медленно-медленно, к нему вернулась сила, но насколько она была ничтожна по сравнению с той сладостной мощью, которую он выпустил из себя несколько мгновений раньше. Постепенно восстановившись, он почувствовал себя почти нормально, вернувшись в свое обычное состояние, до всего этого. Но внутри себя он чувствовавал глубочайшее разочарование и досаду. Разве это жизнь? Вот то, что он ощущал, когда энергия струилась в его жилах, это была жизнь. Но эти мгновения так коротки и так быстро уходят…

Он заставил себя встать на ноги. Контроль, подумал он. Для мага самоконтроль — это все. Он не скоро осмелиться повторить такое. Он может не пережить это. Да он мог умереть, если бы задержался в таком состоянии еще несколько мгновений. Он встал, тяжело дыша. Заклинание почти закончено, нужно только его направить на цель. Он представил себе эльфлинга и проговорил слова, которые должны заставить заклинание выполнить его волю. И он почти опоздал. Когда он произносил последние звуки, земля вокруг могил начала трескаться и проваливаться.

Он спрятал книгу и поспешил туда, где оставил привязанного канка. Животное почти порвало веревку, так как рвалось с привязи изо всех сил, пока он произносил заклинание. К счастью, канки очень глупые насекомые, иначе этот просто перерезал бы веревку своими клешнями, как непременно поступил бы кто-нибудь более умный. Он отвязал канка, залез ему на спину и направился обратно вниз с плато, по дороге, ведущей к городу. Похожего на муравья зверя не нужно было подгонять. Когда они начали спуск с откоса, первые могильные холмики открылись, и из них появились кости скелетов, покрытые полуразложивщейся плотью. Они выбирались наружу.

Почти рассвело. Игорный дом только что закрылся, а уборщики еще не начали свою работу. Они начинали работать вскоре после восхода солнца, и работали весь день, подготавливая Хрустального Паука к новой ночи игры, еды и развлечений. Так что место было абсолютно пустынным, когда Сорак вошел внутрь и по лестнице поднялся в свою комнату.

Тигра проснулся, стал беспокойным и нетерпеливым в его отсутствие, разодрал на куски кровать, сглодал ножки у двух стульев, перевернул стол, исцарапал ковер и сорвал заневес с окна.

К счастью, Сорак закрыл на замок тяжелые ставни окна, а Тигра был не в состоянии открыть дверь — иначе ущерб не ограничился бы одной комнатой.

— Что ты наделал? — спросил он, входя.

Тигра перестал лизать его и виновато взглянул. Одиноко , псионически передал он. Сорак ушел. Оставил Тигру одного .

— Я думал, что мы поняли друг друга, — сказал он. — Ты должен был вести себя прилично. А теперь посмотри вокруг.

Тигра извиняется.

Сорак вздохнул. — Ну хорошо, думаю, что мне придется заплатить за все это.

Тигра голоден.

— Очень хорошо. Давай спустимся в кухню и посмотрим, сможем ли мы найти для тебя сырое мясо.

Поэт тоже голоден, сказал Поэт, подражая коту. Найти для Поэта немного сырого мяса?

— Перестань, — сказал Сорак.

Однако Поэт прав , сказал Эйрон. Мы, все остальные, работаем вместе с тобой, помогаем тебе, но городская жизнь не слишком нравится нам, а твоя диета из еды для канка еще меньше.

Эйрон прав, добавила Кивара. Прошло много времени с того момента, как мы в последний раз ели свежее мясо.

— Вы же знаете, что я не ем мяса, — сказал Сорак.

Это твой выбор, сказал Эйрон, или, скорее, твое самоограничение. Ты пытаешься отказаться и от потребностей эльфа, и от потребностей халфлинга только потому, что так тебя воспитали виличчи, но мы, все остальные, никогда не принимали таких обетов. Обычно Путешественник поддерживает мир, но он не охотился с того времени, как мы пришли в этот город, да и он чувствует себя в нем неуютно. Скрич тоже голоден, ему хочется мяса, как и нам всем.