– Что, значит, ловите грузовики?
– не понял Грем.

– А то и значит, что грузовики двигаются сами, в них нет водителей, но они уже вышли на трассу. Мы не можем их остановить. Вы можете представить, что могут натворить три взбесившихся грузовика на трассе федерального значения? Если пострадает хоть один человек, мы спишем все на ваше ведомство. Мы за колдовство отвечать не будем. Если бы не ваше указание о розыске, мы бы и близко к этому автобусу не подошли. А теперь мы имеем такие проблемы, что впору вызывать национальную гвардию, чтобы они расстреляли грузовики из гранатометов. Заявляю вам официально, мы препятствовать движению этого автобуса не будем, а даже наоборот, откроем ему все дороги. Останавливайте его сами.

Шеф полиции бросил трубку.

А Грем с тяжелым сердцем доложил обо всем произошедшем шефу. На его удивление тот воспринял эту информацию спокойно.

– Ладно, просто пока следите за этим автобусом, ничего не предпринимайте. Главное, сейчас главврач этого детского дома. Что сейчас происходит внутри объекта?

Грем только после слов шефа понял, что спецгруппа, находившееся внутри здания, уже давно не выходила на связь. Он бросился к рации, но на вызовы никто не отвечал. Тогда он попробовал связаться с охраной, но оказалось, что каким-то невероятным способом были заблокированы все телефоны в лаборатории, а это можно было сделать только с центрального пульта.

Спецназ тем временем подогнал машину с телескопической стрелой, и скоро вся группа оказалась за забором. Они вышли к зданию, и снова остановились. Двери не открывались, не реагируя даже на код чрезвычайной ситуации. Взорвать эти двери было невозможно, они были толщиной почти метр, и выдержали удар небольшой ядерной бомбы. Это был тупик. Что делать дальше, Грем не знал. Он выругался, и впервые подумал о досрочной отставке.

Когда Орион понял, что засыпает, он нашел небольшое ответвление дороги и свернул с трассы на проселочную дорогу. В автобусе все давно спали. Он доехал до небольшой рощи и остановился под деревьями, съел пару бутербродов и задумался над тем, почему их перестала останавливать полиция? Неужели они действительно поняли, что их невозможно остановить, или дело в чем-то другом?

А Кир просил, чтобы они доехали до своего нового дома незаметно. Доедешь тут не заметно. Они уже натворили достаточно, чтобы на них обратила внимание вся страна.

Три, или четыре грузовика, которые санитары убрали с дороги, должно быть до сих пор едут куда-нибудь одни без водителей. И будут ехать, пока не кончится горючее.

Два поломанных вертолета. Разгромленная заправка, это когда поварам не понравилось, чем там кормят. А дети взорвали туалет…

Сотня перепуганных полицейских, да десяток людей, которые случайно оказались не в том месте. Нет, вряд ли это можно назвать - незаметно. Они оставили после себя такой след, что их искать не надо, итак все знают, где они находятся. Орион вздохнул. А до нового дома еще тысяча миль. Нет, не надо было им уезжать из детского дома. Разве можно выпускать на простор детей, для которых и стены детского дома были слабой преградой? Кир что-то не учел, или он, Орион, что-то не понимает. Почему так вцепилась в них полиция? Должно быть, у них были какие-то весомые причины для этого. И они не умеют проигрывать.

Если полиция успокоилась, это значит, что, возможно, скоро им придется иметь дело с целой армией.

Кир прошел по коридору и дошел до лифта.

– Президент хочет спуститься вниз в лабораторию,– обратился он мысленно к двум охранникам, дежурившим на центральном пульте.
– А также по требованию охраны президента, приказываю, отключить все формы связи до того момента, когда президент покинет здание.

Кир довольно улыбнулся, когда дверь лифта открылась перед ним. Похоже, что его воздействие было удачным, если действовало так долго. Он только догадывался, что лифт управляется с центрального пульта, и погладил себя по голове за то, что не тронул охранников.

Кир вошел в лифт, и он резко пошел вниз. Кир вставил новую обойму и приготовился. Когда двери открылись, десяток дротиков полетели в него.

Он перекувыркнулся в воздухе и приземлился на стену. В спецгруппе было всего пятеро бойцов, и они хорошо расположились, укрывшись за шкафы и ящики. Киру пришлось использовать все свои навыки, в том числе и прошлых битв. Он носился по потолку и стенам, стрелял, спрыгивал, когда было необходимо на пол. Ему пришлось нелегко, несколько раз в него едва не попали, то ли эти бойцы были лучше подготовлены, то ли просто он был в невыгодном положении. Но, так, или иначе, он справился.

Стрельба стихла, все пятеро бойцов лежали неподвижно. Кир приземлился на пол, тяжело дыша. У него почти не оставалось сил, а ему еще нужно было найти Тосю.

Кир прислушался к себе, Тося была где-то рядом, он даже начал ощущать ее мысли. Она просила о помощи, и еще предупреждала о том, что рядом с ней находятся вооруженные люди.

Кир вздохнул и пошел дальше по коридору, открывая все двери подряд. Он стрелял из пистолета в каждого, кто ему попадался, надеясь этим выиграть себе время на возвращение. Да и просто из безопасности.

Тося нашлась в последней комнате. Он подстрелил двух бойцов, вися вниз головой на потолке, и одного из людей в белом халате. Другого он просто поднял к потолку, перевернув вниз головой.

– Что вы сделали с ней?
– спросил он.
– Советую отвечать, иначе при падении вы сломаете себе шею. И у меня мало времени.

– Мы ничего с ней не сделали, она жива, только накачали снотворным, чтобы она не мешала нам ее обследовать, - пролепетал испуганно врач.
– Таким было указание, это не наша инициатива.