– Я не могу вам это позволить, - офицер замялся.
– Ваш агент застрелил нашего командира. Он должен ответить за свое преступление. К тому же, мне придется объясняться по поводу этой смерти, а также потери вертолета.

– Все претензии пусть ваше начальство направляет ко мне. Обещаю, что мы разберемся со всем, в том числе и с моим агентом. Вы сказали, что он застрелил вашего командира?

– Именно так, застрелил из снайперской винтовки, она до сих пор у него в руках.

Шеф Грема оглянулся на Кира, тот вздохнул и отвернулся. Тогда шеф подошел к Грему.

– Зачем вы это сделали?

– Шеф, вы же видите, дети вокруг них, а они их не стреляют. Это предательство. Они предали не только нас, а всю страну. Мы остались один на один с врагом.

– М…да, - покачал головой шеф.
– Похоже, что вы потеряли разум. Задача была одна, расстрелять автобус издалека. Вы это не исполнили, а потом, когда все провалилось, уже надо было подлаживаться к обстоятельствам. Тут надо было сворачивать операцию, потому что главное, это секретность. Вы и здесь напортачили. Вам придется объясняться, вероятнее всего вас отдадут под суд.

– Хотите все свои ошибки списать на меня?
– Грем гневно встал.
– Так вот, это вам не удастся. Я выступлю перед комиссией, а если сенаторы откажутся меня слушать, то перед прессой. Все узнают, что это все затеяли вы!

Он потряс в воздухе винтовкой.

– Кстати, - шеф повернулся к офицеру.
– Почему вы не забрали у него оружие?

– Это невозможно, - офицер пожал плечами.
– Мы даже не смогли разжать его пальцы. Шеф снова посмотрел на Кира. Тот перевел взгляд на детей, потом кивнул.

– Теперь можете забрать.

Грем вскрикнул и выронил винтовку, тряся от боли рукой. Шеф неодобрительно покачал головой и посмотрел на офицера.

– Повторяю, операция секретная, любое разглашение будет караться по закону, вплоть до отстранения от должности и заключения под стражу. То же самое предстоит моему агенту. Вас удовлетворяет такой ответ?

Офицер задумчиво кивнул.

– А что делать с детьми?

– Все остальное - не ваша забота. Выполняйте приказ.

Офицер скомандовал, солдаты разбежались, занимая место в грузовиках, потом походная колонна отправилась в сторону трассы, танки шли впереди. Шеф подошел к Грему.

– Немедленно садитесь в вертолет!
– приказал он.
– И больше ни слова. Думайте больше о том, что вы будете говорить сенатской комиссии.

– Но шеф, - пробормотал Грем.
– Мы не должны их отпускать.

– Умейте проигрывать, Грем. Выполняйте приказ.

Шеф подошел к Киру и уныло спросил.

– Наши договоренности выполнены?

– В основном, - Кир в упор посмотрел на шефа воспаленными усталыми глазами.
– С этого момента вы забудете о нас. Навсегда.

– Но комиссия, как я оправдаюсь? Войска, полиция, будет скандал…

– Это же происходит с вами не в первый раз, - грустно усмехнулся Кир.
– В любом случае у вас нет выбора, ваш агент тоже ничего не сможет вспомнить. С остальными разбирайтесь сами.

Глаза Кира расширились, потом он побледнел и упал на траву. Шеф растерянно огляделся вокруг, потом, странно сгорбившись, побежал мелкими семенящими шажками к вертолету.

Санитары, что-то недовольно мыча, склонились над Киром.

– Что с ними?
– Маргарет попробовала подойти ближе, но ее не пустила Маржи и Даная.

Все дети стояли вокруг и смотрели, как санитары водили руками над телом Тоси и Кира. Потом Брок показал всем маленький кусочек металла.

– Это пуля, она мешала Тосе выздоравливать. А теперь у нее все будет хорошо. Ей только нужно поспать, она очень устала.

– Тебя спрашивают, что с Киром?
– Кроха сердито вздохнула.
– Тося сильная, и это Кир ее спасал, а не она его. Ему больше досталось.

– У него тоже есть пуля в ноге. Грук ее вытащит, а так он в порядке. Он немного поспит, и с ним все будет хорошо. Он сильный, сильнее, чем Тося.

Грук вытащил из ноги кусочек металла и, показав всем, бросил в кусты.

– Вот его пуля. У него еще рана на руке, но она небольшая. Так что он уже завтра будет на нас всех ругаться. Я чувствую, что он сердитый, хоть и спит.

– А мы не боимся, когда он ругается.

Орион подогнал автобус, санитары внесли Кира и Тосю и положили их на заднее сиденье. Дети заняли свои места, и автобус медленно тронулся с места. Они доехали до места назначения, только на следующий день. Их никто больше не останавливал, даже полицейские отворачивались, как только начинали различать номер.