– Вы считаете, что это пишет врач или человек с медицинским образованием? – поинтересовалась я с растущим недоверием.

– Кто бы это ни был, он знает, о чем говорит, – ответила Клета. – Но он пишет не научным языком. Не так, как составляют отчет о вскрытии или что-то подобное.

– А теперь, когда я подумала, мне кажется, что это совсем не похоже на вас, – сказала Полли.

Я заметила в пачке на ее столе фотографию мужчины, голова которого была наполовину снесена выстрелом из ружья. Этот снимок был мне знаком. Жена убитого человека писала письма из тюрьмы, обвиняя меня во всех грехах – от некомпетентности до вымогательства.

– Что это? – задала вопрос я.

– Очевидно, в офисе Генерального прокурора получили письмо от этой сумасшедшей. Недавно звонил Айра Герберт и спрашивал об этом деле, – ответила Полли.

Герберт был полицейским репортером местной газеты. Если он звонил, это скорее всего означало, что на меня подали в суд.

– А потом Розе позвонила Харриет Каммингс, чтобы она прислала копию дела, – объяснила Клета. – Похоже, жена-психопатка убитого теперь утверждает, что он вставил дуло в рот и нажал спусковой крючок пальцем ноги.

– Бедняга носил армейские ботинки. Он не мог нажать спусковой крючок пальцем ноги и был застрелен в затылок с близкого расстояния.

– Не понимаю, что происходит с людьми, – со вздохом сказала Полли. – Они только и делают, что лгут и обманывают, а если их сажают, они строчат жалобы и подают в суд. Меня от таких тошнит.

– Меня тоже, – согласилась Клета.

– Не знаете, где доктор Филдинг? – спросила я.

– Не так давно встретила его в коридоре.

Я нашла доктора Филдинга в медицинской библиотеке, где он листал журнал о правильном питании. Увидев меня, он улыбнулся, хотя выглядел уставшим и немного расстроенным.

– У меня нехватка углеводов, – сообщил он, постукивая указательным пальцем по раскрытой странице. – Все время повторяю себе, что, если не буду потреблять от пятидесяти пяти до семидесяти процентов углеводов от общего рациона, у меня снизится уровень гликогена. Последнее время ощущаю недостаток энергии.

– Джек! – воскликнула я, закрывая дверь библиотеки. – Мне нужно, чтобы ты был честен со мной, как никогда.

Я пересказала ему разговор с Раффином, и на лице моего заместителя засветилось понимание. Он закрыл журнал. Я села перед ним так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– Ходят слухи, что Вагнер хочет избавиться от вас, – сказал доктор Филдинг. – По-моему, это чепуха, но мне жаль, что вы вообще об этом узнали. Чак – идиот.

Синклер Вагнер занимал должность секретаря департамента здравоохранения и социального обеспечения. Только он и губернатор могли назначать или увольнять главного судебно-медицинского эксперта.

– Когда пошли такие слухи? – спросила я.

– Недавно. Пару недель назад.

– По какой причине меня собираются уволить? – продолжала я допрашивать Филдинга.

– Якобы по той, что вы с ним не ладите.

– Это смешно!

– Или он вами недоволен, а следовательно, губернатор тоже.

– Джек, пожалуйста, поконкретнее.

Он заколебался и смущенно поерзал на стуле. Он выглядел виноватым, как будто был в ответе за мои проблемы.

– Ладно. Если начистоту, доктор Скарпетта, говорят, что Вагнер недоволен чатом, который вы ведете в Интернете.

Я наклонилась к нему и положила ладонь на его руку.

– Это не я. Кто-то другой выступает от моего имени, – заверила я.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Вы шутите?

– О нет, здесь нет ничего смешного.

– Господи Иисусе! – воскликнул он с отвращением. – Иногда мне кажется, что Интернет – это самое худшее, что могло с нами произойти.

– Джек, почему вы не спросили меня? Если думали, что я занимаюсь чем-то неуместным... Я хочу сказать, неужели я умудрилась так отгородиться от людей, что никто больше не хочет со мной делиться?

– Дело не в этом, – ответил Филдинг. – Это не отстраненность или безразличие. Наоборот, мы относимся к вам так хорошо, что, по-моему, стали чересчур оберегать вас.

– Оберегать от чего? – осведомилась я.

– Каждый имеет право переживать в одиночестве, – спокойно проговорил он. – Никто не ждал, что вы сразу же включитесь в работу. Я бы не смог этого сделать, точно. Мне едва удалось прийти в себя после развода.

– Я не переживаю в одиночестве, Джек. И я полностью включилась в работу. Это мое личное горе и ничего более.

Он долго смотрел мне в глаза, выдерживая паузу и не веря тому, что я сказала.

– Если бы все было так просто, – наконец произнес он.