Шрифт:
– Но есть и исключения…
Доехали они быстро и без всяких происшествий, не считая того, что два раза их останавливали для проверки документов милицейские патрули, усиленные БТРами. И на автовокзал три раза заходили вооруженные автоматами омоновцы, проверяли документы и билеты, расталкивая спящих людей. Всех подозрительных тут же выводили и сажали в специальный автобус, стоявший снаружи. Омоновцы разглядывали разбитое лицо Дмитрия и – с особой придирчивостью – его паспорт, но Светлана уже почти успокоилась и так мило улыбалась солдатам, что все кончилось благополучно.
– Ты так жутко кокетничаешь, что меня нарочно заберут, – последний раз заметил по этому поводу Дмитрий.
– Извини, перестаралась, – со вздохом произнесла она, кладя голову ему на плечо. – Ох, что теперь с нами будет.
Он ласково поцеловал ее волосы, вдохнув сладкий аромат французских духов.
– Ерунда. А знаете ли вы, мадам верующая, что бы я попросил у вашего Бога, кроме, разумеется, бессмертия и вашей любви?
– Что?
– Умения превращать поражения в победы.
– Болтун!
– Ничего не болтун. Самое главное, что мы уже ничего не боимся, а потому все будет в порядке. Вот вернемся из моего злого города в твой злой город и никто нас там не найдет. Где же еще скрываться, как не в святой обители? Как там… дай вспомнить… «Привет тебе, тихое пристанище, где потрудилось для Бога столько высоких душ…»
Она замечательно улыбнулась и раскрыла губы:
– Я люблю тебя.
– Я тоже.
Он и сам не знал, как теперь сложится их будущее, но зато чувствовал спокойную и расчетливую уверенность. У него есть любовь и есть гордость, все остальное уже не так важно.
Ноябрь 1993 года