Внизу туннеля что-то жутковато светилось. Внимание!

Пит ощутил знакомое неясное напряжение, нахлынувшее с безумной интенсивностью. Страх, любопытство и желание: отчетливое, горячее, воровское возбуждение настоящего проникновения. Будто сходишь с ума, но куда лучше безумия, потому что ощущаешь все с необыкновенной ясностью. Это и есть первобытная сущность жизни Спайдера, слишком глубокая, чтобы выразить ее словами.

Свет стал жарче в инфракрасном диапазоне спекса. Внизу разлеглась металлическая ширь со щелями, блестящая, как никелированная мойка, жалюзи с горячими щелками света. Катринко приделала пенную скобу к стене туннеля, закрепилась на ней, отклонилась назад и запустила глаз сквозь щель.

У Пита были слишком заняты руки, чтобы тянуться к спексу.

– Что ты видишь? – шепнул он по кабелю.

Катринко вывернула шею назад, прижимая руки в перчатках к очкам на лице:

– Все вижу! Сады Эдема и города из золота!

Когда-то пещера была сплошным камнем, континентальной толщей. Ее высверлили буром русской работы.

Сухой колодец в очень сухой земле. А потом несколько очень усталых, очень выгоревших на солнце и очень решительных оружейников коммунистического Китая заложили на дно сухого колодца водородную бомбу в одну мегатонну. Когда начался термоядерный синтез, сейсмографы заплясали фавнами аж в далекой Калифорнии.

От термоядерного взрыва остался гигантский газовый пузырь в самом сердце безумной паутины впадин и трещин. Глубокий пустой пузырь затаился под ложем пустыни в зловещем и нерушимом молчании на целых девяносто лет.

А потом новые хозяева Азии послали туда новое и более утонченное действующее начало.

Пит видел, что далекие крутые стены каверны измазаны светом звезд. Белые созвездия, целиком и полностью. А посреди пещеры, в огромной и сладковато-влажной воздушной пустоте, висели три огромных светящихся косоугольника, три вертикальных цилиндра размером с городской небоскреб.

Просто висели в воздухе.

– Звездолеты, – произнес тихо Пит.

– Звездолеты, – согласилась Катринко. Замелькали меню общего визуального пространства соединенных спексов. Палец Катринко очертил набор крошечных бегущих искорок на стенах. – Но ты на это посмотри.

– А что это?

– Тепловые следы. Маленькие двигатели. – Визуализованное слово беззвучно крутилось колесом. – И вот сюда тоже посмотри, тут их дюжины ползают. А вот это видишь, Пит? Больших? Вроде как в дозоре.

– Роботы.

– Ага.

– И за каким чертом они тут нужны?

– Есть у меня одна идея. Если ты окажешься внутри одного из этих липовых звездолетов и выглянешь в окно – наверное, лучше сказать «в иллюминатор», то не увидишь ничего, кроме сияющих звезд. Глубокий космос. Но с помощью спекса мы видим все четко. И еще, Пит: эти каменные небеса приводятся в действие машинами.

– Ничего себе!

– И никто в этих звездолетах не может глянуть вниз, вот что. Потому что на дне этой пещеры творится чертова уйма странного. Там, внизу, полно кипящей воды в камнях и трещинах.

– Воды или ароматного супа, – сказал Пит. – Химического супа.

– Биохимического.

– Автономная самоорганизующаяся протеиноидная технология. Строго запрещенная Договором о нераспространении в рамках Манильских соглашений 2037 года, – автоматически отбарабанил Пит. Очень часто эту фразу ему приходилось слышать на инструктаже.

– Огромное озеро горячего, нелегального, самоорганизующегося студня.

– Ага. То самое варево, которое наши тайные техники варили последние десять лет под Скалистыми горами.

– Ну, Пит, каждый слегка балуется с соглашениями. Так, как это делается у нас в НАФТА, не опаснее, чем гнать самогон в сортире. Но тут – ты посмотри масштаб! И бог один знает, что там, в звездолетах.

– Наверное, люди, детка.

– Ага.

Пит медленно вдохнул влажный воздух:

– Тринк, мы надыбали крупную штуку. Настоящую. Мы с тобой теперь войдем в историю разведки.

– Если ты хочешь мне сказать, что мы сейчас должны возвращаться к глайдеру, то не трать дыхание.

– Мы должны вернуться к глайдеру, – настаивал Пит, – с фотографическими доказательствами того, что сейчас видим. Такова была цель нашего задания. За это нам платят.

– Тру-ту-ту.

– И это будет патриотично. Ты согласна?

– Я бы еще поиграла в патриотку, будь на мне форма, – ответила Катринко. – Но бесполых в армию не берут. Я урод и абсолютно свободный агент, и не для того я сюда пришла, чтобы увидеть волшебную страну и тут же повернуть назад.

– Да-да, – сказал Пит. – Это чувство мне знакомо.