– Твоя подружка? – вдруг спросил он у Мидзуо.

– Ага, ее зовут Фуми.

Я еле заметно кивнула и сказала, что мне приятно познакомиться.

– А это мой приятель, Танака-коротышка.

При этих словах Танака рассмеялся.

– Если бы я был американцем, то меня звали бы Джон Доу [3] , – сказал он. – Это я.

Он говорил как-то отрывисто. Хотя благодаря остроумию, проскользнувшему в его словах, я почувствовала, что могу доверять этому человеку. Он открыл маленькую дверцу и вышел из-за стойки, а затем подошел к массивной входной двери и запер ее на замок.

– Вы здесь, чтобы увидеться с кем-то из мертвых? – спросил он.

– Да. Чтобы ты не сидел без работы, – улыбнулся Мидзуо.

– Да, в последнее время я этим не занимаюсь. Это требует сил. Поэтому мне приходится брать большую плату, – сказал Танака, не сводя с меня глаз. – А когда умер ваш знакомый?

– Совсем недавно. Это молодая женщина. Я не видела ее около двух лет. Мы сражались друг с другом из-за мужчины. – Мое сердце быстро и тяжело забилось. – Интересно, а могла бы я что-нибудь выпить?

– Да, мне бы тоже не помешало. Давай-ка раздавим бутылочку, – сказал Мидзуо.

– Хорошо, сегодня бар к вашим услугам, – согласился Танака.

Он взобрался по лестнице и снял с одной из верхних полок бутылку, а потом начал смешивать два виски с содовой, его руки двигались быстро и ловко.

– Моя подружка последнее время усердствует со спиртным, – сказал Мидзуо с улыбкой. – Так что лучше сделай ей суперкрепкий коктейль.

– Понятно.

Танака улыбнулся, а я вместе с ним. Просто я снова заметила кое-что. Мидзуо доверяет мне и обращается со мной как с любым взрослым человеком. И это вызывало ни с чем не сравнимое чувство облегчения и уверенности. Я действительно верила: неважно, насколько старше становились люди, они склонны меняться в зависимости от того, как другие к ним относятся – они меняют свой цвет. Мидзуо всегда был очень искусен в использовании других. Мы чокнулись и выпили.

– Не понимаю, – сказал Танака, слегка склонив голову на бок. – Почему ты хочешь увидеть женщину, с которой дралась из-за мужчины?

У меня онемели губы из-за крепкого виски с содовой.

Я честно ответила:

– Мне кажется, мы действительно нравились друг другу. На самом деле, возможно, даже в сексуальном плане.

Танака громко рассмеялся:

– А ты честная, браво!

Я продолжала разглядывать затуманенным взором его маленькие ботинки, изучать форму его крошечных рук и думать, что же скажу Хару, если действительно смогу вступить с ней в контакт. Но как я ни старалась, придумать ничего не могла.

– Начнем? – спросил Танака, и мы допили содержимое наших бокалов.

Мидзуо затих. Без сомнения, он думал о том, что произошло, когда он сам приходил сюда давным-давно.

– Что ты имеешь в виду? Как мы начнем? – спросила я.

– Очень просто. Тебе не нужно принимать никаких наркотиков, и считать, как при гипнозе, мы тоже не будем. Все, что от тебя требуется, закрыть глаза, молчать и пойти в ту комнату. Там и происходят встречи. Я должен предупредить тебя только об одном – если даже она будет приглашать тебя покинуть комнату, ты не должна выходить за дверь. Ты помнишь, что случилось с Безухим Хоити в старой легенде о злых приведениях, когда он пошел с духами? Вот так он и лишился своих ушей. И таких примеров великое множество – люди, которые покидали пределы комнаты, потом понимали, что не могут попасть обратно. Некоторые из них так и не вернулись. Так что ты должна быть осторожна, понятно?

Теперь я уже так перепугалась, что даже потеряла дар речи.

Мидзуо заметил это и рассмеялся.

– Не волнуйся, все будет в порядке, – сказал он. – Ты сильная.

Я кивнула и закрыла глаза. Я почувствовала, как Танака снова вышел из-за стойки, и почти сразу же ощутила легкий холодок, неспешно распространяющийся по моему телу.

Внезапно я оказалась в комнате.

Это была странная маленькая комнатушка с единственным окном с матовым стеклом. Я сидела на потрепанном красном диване. Прямо напротив находился еще один такой же, между ними даже не было столика. Это очень напоминало Комнату сюрпризов, какие были раньше в парках аттракционов, в них еще стены вращались, и даже если вы не двигались, возникала иллюзия, что вся комната вращается. Свет был очень тусклым, и я окунулась во что-то типа меланхолии.

А еще в комнате была деревянная дверь.

Я решила, что ничего страшного, скорее всего, не произойдет, если я просто дотронусь до нее, поэтому протянула руку к дверной ручке. Она была тонкой и успокаивающе прохладной, тускло-золотистого цвета. В тот момент, когда мои пальцы сомкнулись вокруг нее, я почувствовала, как сквозь мою ладонь пульсирующе проникает вибрация. Если бы мне нужно было описать это ощущение, то я бы сказала, что дверь удерживала какую-то силу, будто эта комната была единственным спокойным местом посреди вихря энергии, закручивающегося по спирали снаружи, словно «глаз бури» или обнесенная стеной священная земля. Каждая клеточка моего тела начала дрожать и клокотать, и я поняла, что испытываю инстинктивный страх перед миром, раскинувшимся за дверью.

В то же время я могла понять, почему некоторые люди чувствуют непреодолимое желание открыть ее. Я поняла, что и Мидзуо, должно быть, ощутил подобный порыв. И что те несколько человек, кто вышел наружу (и это тоже правда), скорее всего, никогда не вернутся.

Да, теперь понятно.

Я отошла от двери и села обратно на диван. В голове прояснилось. Я притоптывала по деревянному полу и скользила руками по шершавым бежевым стенам. Все казалось совершенно реальным. Похоже на пустой зал ожидания на каком-нибудь вокзале в маленьком городке, у этой комнаты была какая-то неестественная аура, какая-то гнетущая атмосфера.