Кэнъити одолжил денег почти у всех в этом мире, а потом смылся, не вернув никому ни иены. Он не приходил в колледж уже лет сто. Я дала ему в долг в общей сложности пятьдесят тысяч иен, но на самом деле не особенно надеялась получить их обратно. Мой брат был таким же, насколько я понимаю. Судя по тому, что я слышала, если сложить все деньги, которые Кэнъити удалось взять в долг, то получится просто невероятная сумма. Все были в бешенстве и сходили с ума от злобы.

И хотя иногда, глядя на какую-нибудь тряпку, и я ловила себя на мысли: «Ах, если бы у меня сейчас были мои пятьдесят тысяч», – я просто понимала, чем все кончится. Он хороший парень, но только не в том, что касается денег. «Более того, разве можно было бы не влюбиться в парня, если он не просто хороший, но даже возвращает тебе деньги вовремя?» – подумала я, покачивая головой и размышляя, как же он сможет расплатиться со мной. Я сложила записку, сунула ее в карман и вышла во двор, все еще укрытый снежным покрывалом.

– Привет, Сибами! – раздался чей-то голос.

Я повернулась на звук и увидела поблизости Танаку.

– Привет. А Кэнъити ничего не говорил о том, что хочет вернуть тебе деньги?

Я слышала, что Танака тоже одолжил ему денег.

– Нет! Это уже даже не смешно. Я одолжил этому придурку тридцать тысяч иен! Не могу поверить, что он воспользовался моими деньгами, чтобы свалить на Гавайи с какой-то девчонкой!

Судя по голосу, он был просто в ярости.

– На Гавайи?

– Ну да. Он встречается с какой-то школьницей!

– Да ты что? А он уже вернулся?

– А я-то откуда знаю?

– Ой.

Очень на него похоже. Готова поспорить, он собирается вернуть долг только тем, кто ему симпатичен.

При этой мысли я кивнула, соглашаясь сама с собой.

– А почему ты спрашиваешь? Ты что-то слышала? Он с тобой связывался? – спросил Танака.

– Нет, ничего я не слышала! – покачала я головой.

Мне определенно не хотелось усложнять жизнь Кэнъити, особенно теперь, когда он заявил, что собирается со мной расплатиться.

– Кстати, последнее время я часто вижу тут твою двоюродную сестру.

– Что ты имеешь в виду? Где это «тут»?

Мари и Танака были знакомы.

– Ну, как где? В баре на перекрестке, который открыт всю ночь, а еще на той стороне улицы и «У Дэнни», короче, в основном в этом районе и обычно по ночам.

– Понятно. По ночам, – кивнула я.

Значит, вчерашнее путешествие не было единственным. Да… если подумать, в ней не чувствуется живости, присущей любителям ночной жизни. Скорее, она бродит здесь в трансе, словно лунатик.

Но что же она увидела вчера, стоя ночью под снегом и глядя на свет, струящийся из моего окна? Вероятно, на улице было так темно, а моя комната казалась такой светлой, почти белой. Возможно, снаружи выглядело так, словно внутри действительно тепло и уютно?

От этих мыслей мне стало немного грустно.

Я попрощалась с Танакой, и мы разошлись в разные стороны.

По дороге домой я заскочила в один из баров, о котором упоминал Танака, темное и довольно мрачное местечко, в надежде застать там Мари. Помещение было залито тусклым светом, но сильнее всего на психику действовало не это, а мрачное соседство. Заведение располагалось как раз напротив кладбища.

Там сидела Мари, опершись локтями о столик. Я подошла и окликнула ее.

– Привет! Как удачно! – Она показала на пакет, стоявший рядом на стуле.

Я села напротив.

– Что ты имеешь в виду? Почему удачно?

– Я захватила твои ботинки.

– Да ты что? – улыбнулась я.

– Ага, – улыбнулась в ответ Мари.

Она протянула мне роскошный пакет из дорогущего универмага «Исэтан». Разумеется, мои стоптанные ботинки лежали в красивой коробке внутри пакета, тщательно высушенные и начищенные до блеска. Мне пришло в голову, что Мари даже такие мелочи оформляет с претензией на изящество, и это остаточное явление некоторых привычек из ее утраченного прошлого, которые даже сейчас контролируют ее действия. Я почувствовала какую-то нежность, глядя на нее, возможно, такие чувства вы испытываете при виде несчастного привидения.

– Ты хотела зайти к нам? – спросила я.

– Да, но свет в окошках не горел, и я решила пойти домой.

Я заказала джин с тоником и передала Мари слова моей мамы:

– Мама попросила тебя прийти к нам в гости днем. Сказала, что когда ты приходишь по ночам, то все это как сон и так неинтересно.

Мари засмеялась:

– Я так и знала! Она ведь была полусонная, да? Говорила какие-то странные вещи, а я просто подыграла ей.

– Ну, она так и сказала.

Какое-то время мы сидели и молча потягивали свои напитки. Мари, широко распахнув глаза, смотрела в окно, мимо которого проносился поток машин. Выражение ее лица не казалось особенно несчастным, и все же я помнила, что в детстве она ужасно не любила темное время суток, поэтому не засиживалась допоздна. Неважно где, у себя дома или у нас в гостях, но она всегда ложилась спать сразу после десяти. Я задумалась над этим, и несмотря на то что Мари моя сестра и я знаю ее уже сто лет, она показалась мне другой, изменившейся непостижимым для меня образом.