Сборник стихов
вернуться

Блок Александр Александрович
Шрифт:

Пляски осенние

Волновать меня снова и снова –В этом тайная воля твоя,Радость ждет сокровенного слова,И уж ткань золотая готова,Чтоб душа засмеялась моя.Улыбается осень сквозь слезы,В небеса улетает мольба,И за кружевом тонкой березыЗолотая запела труба.Так волнуют прозрачные звуки,Будто милый твой голос звенит,Но молчишь ты, поднявшая рукиУстремившая руки в зенит.И округлые руки трепещут,С белых плеч ниспадают струи,За тобой в хороводах расплещутОсенницы одежды свои.Осененная реющей влагой,Распустила ты пряди волос.Хороводов твоих по оврагуЗолотое кольцо развилось.Очарованный музыкой влаги,Не могу я не петь, не плясать,И не могу луга и оврагиПод стопою твоей не сгорать.С нами, к нам – легкокрылая младость,Нам воздушная участь дана…И откуда приходит к нам Радость,И откуда плывет Тишина?Что полеты времен и желаний –Только всплески девических рук –На земле, на зеленой поляне,Неразлучный и радостный круг.И безбурное солнце не будетНарушать и гневите Тишину,И лесная трава не забудет,Никогда не забудет весну.И снежники по склонам оврагаЗаметут, заровняют края,Там, где им заповедала влага,Там, где пляска, где воля твоя.

1 октября 1905

«Милая дева, зачем тебе знать, что жизнь нам готовит…»

Милая дева, зачем тебе знать, что жизнь нам готовит,Мы, Левконойя, богов оскорбляем страстью познанья.Пусть халдеи одни ум изощряют в гаданьи,Мы же будем довольны нашим нынешним счастьем.Дева! узнать не стремись, когда перестанет ЮпитерСкалы у брега крошить волнами Тирренского моря.Будь разумна, вино очищай для верного друга;Что в напрасных сомненьях жизнь проводить молодую?Век завистливый быстро умчится среди рассуждений,Ты же светлое время лови, – от мглы удаляйся.

Перевод Горация

28 января 1898

Авиатор

Летун отпущен на свободу.Качнув две лопасти свои,Как чудище морское в воду,Скользнул в воздушные струи.Его винты поют, как струны…Смотри: недрогнувший пилотК слепому солнцу над трибунойСтремит свой винтовой полет…Уж в вышине недостижимойСияет двигателя медь…Там, еле слышный и незримый, пропеллер продолжает петь…Потом – напрасно ищет око:На небе не найдешь следа:В бинокле, вскинутом высоко,Лишь воздух – ясный, как вода…А здесь, в колеблющемся зное,В курящейся над лугом мгле,Ангары, люди, все земное –Как бы придавлено к земле…Но снова в золотом туманеКак будто – неземной аккорд…Он близок, миг рукоплесканийИ жалкий мировой рекорд!Все ниже спуск винтообразный,Все круче лопастей извив,И вдруг… нелепый, безобразныйВ однообразьи перерыв…И зверь с умолкшими винтамиПовис пугающим углом…Иши отцветшими глазамиОпоры в воздухе… пустом!Уж поздно: на траве равниныКрыла измятая дуга…В сплетеньи проволок машиныРука – мертвее рычага…Зачем ты в небе был, отважный,В свой первый и последний раз?Чтоб львице светской и продажнойПоднять к тебе фиалки глаз?Или восторг самозабвеньяГубительный изведал ты,Безумно возалкал паденьяИ сам остановил винты?Иль отравил твой мозг несчастныйГрядуших войн ужасный вид:Ночной летун, во мгле ненастнойЗемле несущий динамит?

1910 – январь 1912

«Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь…»

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь,Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет,Сквозь бездну дней пустых, чье бремя не избудешь.Вот почему я – твой поклонник и поехт!Здесь – страшная печать отверженности женскойЗа прелесть дивную – постичь ее нет сил.Там – дикий сплав миров, где часть души вселенскойРыдает, исходя гармонией светил.Вот – мой восторг, мой страх в тот вечер в темном зале!Вот, бедная, зачем тревожусь за тебя!Вот чьи глаза меня так странно провожали,Еще не угадав, не зная… не любя!Сама себе закон – летишь, летишь ты мимо,К созвездиям иным, не ведая орбит,И этот мир тебе – лишь красный облак дыма,Где что-то жжет, поет, тревожит и горит!И в зареве его – твоя безумна младость…Всё – музыка и свет: нет счастья, нет измен…Мелодией одной звучат печаль и радость…Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен.

«Ветр налетит, завоет снег…»

Ветр налетит, завоет снег,И в памяти на миг возникнетТот край, тот отдаленный брег:Но цвет увял, под снегом никнет:И шелестят травой сухойМои старинные болезни:И ночь. И в ночь – тропой глухойИду к прикрытой снегом бездне:Ночь, лес и снег. И я несуПостылый груз воспоминаний:Вдруг – малый домик на поляне,И девочка поет в лесу.

«Жизнь – без начала и конца…»

Жизнь – без начала и конца.Нас всех подстерегает случай.Над нами – сумрак неминучий,Иль ясность божьего лица.Но ты, художник, твердо веруйВ начала и концы. Ты знай,Где стерегут нас ад и рай.Тебе дано бесстрастной меройИзмерить все, что видишь ты.Твой взгляд – да будет тверд и ясен,Сотри случайные черты –И ты увидишь: мир прекрасен.

«Зачем в моей усталой груди…»

Зачем в моей усталой грудиТак много боли и тоски?И так ненужны маяки.И так давно постыли людиУныло ждущие Христа.Лишь дьявола они находят…И лишь в отчаянье приводятИзвечно лгущие уста.Кто без намеренья щадит,Кто без желанья ранит больно.Иль порываний нам довольно,И лишь недуг надежный щит.

«Город покинув…»

Город покинув,Я медленно шел по уклонуМалозастроенной улицы,И, кажется, друг мой со мной.Но если и шел он,То молчал всю дорогу.Я ли просил помолчать,Или сам он был грустно настроен,Только, друг другу чужие,Разное видели мы:Он видел извощичьи дрожки,Где молодые и лысые франтыОбнимали раскрашенных женщин,Также не были чужды емуДевицы, смотревшие в окнаСквозь желтые бархатцы…Но все посерело, померкло,И зренье у спутника – также,И, верно, другие желаньяЕго одолели,Когда он исчез за углом,Нахлобучив картуз,И оставил меня одного(Чем я был несказанно доволен,Ибо что же приятней на свете,Чем утрата лучших друзей?)