Лондон был совсем близко, а друг, который являлся членом палаты лордов, мог бы ему пригодиться. Однако в данный момент Серрин остался один, посреди ночи, в незнакомом аэропорту, в тысячах миль и через океан от дома. Его руки дрожали даже сильнее, чем обычно. К счастью, как ему показалось, никто не обращал на него внимания. Оглядевшись по сторонам, он увидел обычную предутреннюю суету, как и в любом аэропорту мира: вскоре начнется посадка на первые рейсы в Брюссель или Страсбург. Хмурые обманутые любовники с красными глазами; невыспавшиеся, сердитые люди, чьи рейсы задержаны из-за какого-то бездарного инженера или диспетчера; пьяницы и наркоманы на скамейках - местная служба безопасности еще не успела вышвырнуть их вон. Серрин смутно вспомнил цитату из английского поэта: "Разве жизнь не ужасная вещь, благодарение Господу?"

"Но Бог, если Он существует, не мог бы сотворить аэропорты, - мрачно подумал эльф.
– Вот черт, мне бы следовало просто сесть на следующий самолет, отправляющийся в Азанию или в любое другое место. А что, если именно таких действий от меня и ждут? И есть ли у меня выбор?"

Серрин подошел к стойке Британской авиакомпании, заготовив стандартную фразу насчет "первого самолета домой". У него это стало уже неплохо получаться. И вдруг непроизвольно улыбнулся. Сиэтл! Дом - в некотором роде.

По сигналу зевающей за стойкой девушки он поставил свою сумку на ленту транспортера.

– Мистер Шамандар, - неожиданно сказала она, заглянув в его документы, - для вас есть письмо. Его доставили несколько часов назад. Я чуть не забыла.

Серрин взял конверт, попытался быстро вскрыть его дрожащими руками и чуть не разорвал вложенный внутрь листок бумаги.

"Мистер Шамандар, - говорилось в записке.
– Вам будет полезно выяснить личность инициатора Вашей вчерашней встречи. В особенности если Вы обратите внимание на тех, кто оказался в аналогичном положении".

Письмо было написано на спиритэле, эльфийском языке, и Серрин почувствовал, как внутри у него все оборвалось.

– Кто передал?
– хрипло спросил он.

– К сожалению, я не знаю, - ответила девушка, с трудом сдерживая очередной зевок.
– Меня в это время здесь не было. Вам следует спросить у Фриды, но она появится только завтра вечером, а ваш самолет взлетит через пятнадцать минут.

Серрин ощущал себя пешкой в какой-то грандиозной игре, когда, прихрамывая, шагал к выходу на посадку, пытаясь непослушными руками достать из кармана паспорт. Собственно, в этом не было ничего необычного. Его не раз по-королевски обманывали, но ситуация, в которой он оказался сейчас, просто немыслима.

"Проклятье, я старею, вот в чем тут дело". Эльф провел ладонью по коротким седеющим волосам. Наверное, в Сиэтле придется позаботиться о надежной охране.

* * *

Глядя на великолепный кровавый закат и черные тучи, которые ветер нес с Атлантики, Кристен поудобнее вытянула ноги и закуталась в шаль становилось холодно. Она была вполне довольна жизнью: доллары в кармане, дагга и выпивка в сумочке. А стоило ей подумать о танцах вечером у Индры, как на лице появилась счастливая улыбка. Конечно, такое везение долго продолжаться не может, да никогда и не продолжалось; однако удача приходит полосами - может быть, сумка туриста знаменует начало очередной такой полосы.

Она медленно шла по Главной улице, ярко освещенной фонарями, мимо пластиковых и хромовых ловушек для туристов и дальше, в густозаселенные улочки между Главной и Высокой. Первые крупные капли дождя упали на тротуар, обещая обычный вечерний ливень. Целый день Столовая гора была окутана призрачным плащом облаков, так что сегодня с ее вершины не открывался вид на пятьдесят километров вокруг - как обещали рекламные проспекты. Сердито фыркнув на дождь, Кристен нырнула в один из больших универмагов, где ее встретило сияние неоновых вывесок, триди, видео и спешащие по своим делам люди.

К своему отвращению, она натолкнулась на компанию гогочущих молодых парней, выходивших из бара. На них была дешевая безвкусная одежда, которой они явно гордились, да и вели парни себя словно раздувшиеся от важности павлины. Никто не смог бы предсказать, что они выкинут в следующий момент. Их вожак, поглаживая лацканы пиджака, с презрением уставился на Кристен, а его дружки, прежде чем девушка успела что-нибудь предпринять, окружили ее плотным кольцом.

– Терпеть не могу, когда кафры пачкают мою одежду, - прорычал вожак.

Кристен поморщилась, услышав оскорбление, которое раньше белые бросали в лицо черным и которое теперь было направлено против людей смешанных рас, причем чаще всего - какая ирония истории!
– это оскорбление слышалось из уст чернокожих.

– Извините. Я не хотела. Я не заметила вас. Позвольте я вам помогу.

Она протянула руку, чтобы вытереть пиджак, но он больно схватил ее за запястье и злобно посмотрел в глаза. Кристен с ужасом поняла, что этот разряженный петух уже успел сильно набраться, и вдруг услышала металлический щелчок у себя за спиной. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять: нож.