– Вероятно, это первый шаг по дороге, - сказал Найэль своему компаньону.

На мгновение по лицу Найэля пробежала призрачная улыбка: игра слов, непонятная для Серрина и тех эльфов, кто давно покинул берега Тир-на-н'Ог. На лице эльфа-духа, идущего рядом, не отразилось ничего.

– Значит, он полетел в Азанию, - с некоторой грустью проговорил Найэль, прекрасно понимая, что на лучшее нельзя было и рассчитывать.

Серрин не собирается отступать - предстоит долгая борьба. Ему может потребоваться помощь. Найэль обдумал все возможности и решил пока не вмешиваться. Его пешка, как кажется, еще не совершила ни одного ложного хода.

– Риндаун?
– спросил Найэль у своего компаньона.

Вопрос был риторическим; Найэль знал, куда ему следует отправиться. Богохульство и так продолжалось слишком долго. Пора обратиться к единственному существу, которое в состоянии помочь ему замести следы на завершающей стадии операции. Время для этого еще не пришло, но эльф знал, что Шут никогда ничего не делает в спешке. Бессмысленно прибегать к лести, уговорам или мольбам. Единственное, что остается, - быть самим собой и твердо верить в собственную правоту.

Дух, как обычно, знал, о чем думает Найэль.

– Тебе не для того дана эта жизнь, чтобы ты прожил ее легко, - только и сказал дух.

Эльф улыбнулся в ответ. Потом он отвернулся, и боль вспыхнула в его глазах. Глаза всегда выдавали

Найэля.

– Мне бы только хотелось не чувствовать с такой силой красоту, вздохнул он. Ветер трепал его волосы, а он смотрел на серебристый лунный свет, отражающийся в воде.
– Вот что самое трудное.

– Что-то ты сегодня слишком много себя жалеешь, - невозмутимо проговорил дух.

Найэль рассмеялся, но его смех получился скорее горьким, чем веселым. Он поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Может быть, разбивающаяся о камень вода, бесконечная борьба неотвратимо наступающего моря с неподвижными скалами в конечном счете и есть жизнь. Если бы ему не было так хорошо известно, что он наблюдает одну и ту же картину, за века до того, как его призвали в Центр, в это было бы куда легче поверить. Именно зов моря назад, к прошлым, гораздо более легким и счастливым временам, он не мог игнорировать.

– Я должен идти. Защищай меня. Скрой мой след от врагов.

Дух кивнул. Найэль запахнул плащ и склонил голову; темные тучи над восточной частью Атлантики обещали дождь. Предстояло еще многое сделать.

* * *

– Смотри, - сказал Майкл троллю.

Выпив вина, которым угощали всех пассажиров, Серрин забылся беспокойным сном; Том не поверил объяснениям, почему закуска была такой скудной, и, отказавшись от спиртного, не смог заснуть. Его возбуждение было очевидным. Когда самолет начал снижаться, Майкл заметил первые лучи солнца и понял, что должен чувствовать сейчас Том.

– Это красиво, - просто сказал Майкл.
– Меня не интересует, что говорят ученые. Нигде в мире не увидишь ничего подобного.

Красный шар возник перед ними скорее намеком, тенью, предчувствием. Появился краешек солнца, но пока это был лишь фантом, мираж. И вот уже ослепительное кольцо зависло у горизонта. Свет вспыхнул над миром, как первый луч надежды над морем отчаяния. Мягкая голубизна нового дня, решительная и неотразимая, изукрасила небо изысканными мазками, окруженными желтовато-красной тенью. Тролль был ошеломлен: никакой восход, за которым наблюдаешь с поверхности Земли, не мог сравниться с этим потрясающим зрелищем.

– "Старый труженик, шут, никому не подвластное Солнце, зачем, заглядывая в окна, не обращая внимания на все преграды, ты разрываешь пелену сна? И почему влюбленные зависят от твоих капризов?"

Том посмотрел на Майкла; он не понял ни единого слова.

Майкл ухмыльнулся:

– Так написал один древний поэт, старина. Эти строчки всегда приходят мне в голову, когда я смотрю на такое солнце.

Том откинулся на сиденье, его глаза впились в лицо Майкла; англичанин беззаботно играл пластиковым стаканчиком с остывшим сойкофе. Звуки, сопутствующие снижению скорости и приближению посадки, разбудили Серрина и нарушили молчание, в которое погрузились его спутники.

– Похоже, нам повезло: этим зимним утром дождь решил не идти, - весело объявил Майкл.

Серрин что-то проворчал и принялся тереть глаза, возмущаясь людьми, которые могут веселиться в такое время суток. Огромные колеса самолета с силой ударились о посадочную полосу.

– С эмиграционной службой буду говорить я, - заявил Майкл.

– А я и не собирался открывать рот, - сухо сказал эльф.

Такси доставило их к заведению Индры в то самое время, когда последние посетители уже уходили. Вышибалы-орки сообщили, что они закрываются, однако сочетание роскошного костюма Майкла, его акцента и денег помогло им быстро переменить решение. Появилась улыбающаяся Индра, окутанная запахом корицы и серебристо-желтым сиянием. Ей захотелось выяснить, что происходит.