Следующие три дня были подобны трем сериям мыльной оперы для постояльцев дурдома. Первая серия:

Утром Монучар приносит воду для умывания и поднос с завтраком. Ставит его на тумбочку и с жалостью смотрит на притворяющуюся спящей Тамару. Вздыхает и, стараясь не вляпаться в остатки ужина, разбросанные по полу, выходит из камеры.

Уборкой он занимается вечером. Собирает с пола в большое ведро вчерашний ужин и завтрак, присоединившийся к нему днем, выносит все это из комнаты. Потом возвращается, ставит на тумбочку новый поднос, аккуратно накрытый белой салфеткой, и только тогда произносит первое слово.

Монучар: — Ты составила список?

Тамара: — Возьми на пюпитре. В зеленой тетрадке. Я записала там пять кассет.

Монучар: — Не маловато?

Тамара: — Все равно не успею их досмотреть. (Намекает на то, что раньше помрет с голодухи)

Все это время девочка сидит на кровати и делает вид, что внимательно смотрит сдублированный фильм о проповеднике негритянской евангелистской общины из Батон-Ружа.

Монучар: — И как, все понятно, что они говорят? Чего это там на экране одни только негры?

Тамара (с ехидной ухмылкой): — Ты прав, генацвале, одни только негры. А понятно мне только то, что в той забегаловке, где твой человек купил этот киношедевр, над ним посмеялись. Пусть он возьмет эту кассету и швырнет ее в рожу тому, кто ее ему втюхал. А еще лучше сразу отправь туда киллера. У тебя ведь есть киллер?

— Естественно, есть, — улыбается Монучар и выходит из комнаты. Перед тем, как закрыть дверь, говорит как обычно: — Спокойной ночи, Тамара. Поужинай.

Тамара: — Спокойной ночи. Поужинаю.

Вторая серия:

Утром Монучар приносит воду для умывания и поднос с завтраком. Ставит его на тумбочку и с жалостью смотрит на притворяющуюся спящей Тамару. Вздыхает и, стараясь не вляпаться в остатки ужина, разбросанные по полу, выходит из камеры.

Уборкой он занимается вечером. Собирает с пола в большое ведро вчерашний ужин и завтрак, присоединившийся к нему днем, выносит все это из комнаты. Потом возвращается, ставит на тумбочку новый поднос, аккуратно накрытый белой салфеткой, и только тогда произносит первое слово.

Монучар: — У тебя еще не появились спазмы в желудке?

Тамара (раздраженно): — Не появились.

Монучар: — Чем занималась сегодня?

Тамара: — Историей, математикой, физкультурой. Прошла шесть километров, пробежала одиннадцать.

Монучар: — И как у тебя только хватает силенок? Ты ведь не ешь ничего уже четвертые сутки.

Тамара: — Тем лучше. Скорее умру.

Монучар: — Ты так этого хочешь?

Тамара: — Я хочу хотя бы час подышать свежим воздухом! Я хочу увидеть солнечный свет! Я хочу выходить в туалет, а не мочиться в это ведро! Я хочу помыться под душем… Да сколько раз можно перечислять!

Монучар: — Скоро ты все это получишь. Я тебе обещаю: уже очень скоро, Тамара.

Тамара: — Вот когда получу… С трудом верится, генацвале. У меня куда больше шансов умереть с голоду.

В этот момент она с удовольствием смотрит авантюрный фильм про пиратов Карибского моря. В противовес вчерашней мути здесь полным-полно экшна и до минимума сокращены диалоги. Да и фильм не штатовский, а английский, так что понятно все до единого слова. Не лез бы только со своими расспросами проклятый грузин, а то придется перематывать пленку назад!

Но Монучар уже выходит из комнаты. Перед тем, как закрыть дверь, говорит как обычно: — Спокойной ночи, Тамара. Поужинай.

Тамара: — Спокойной ночи. Поужинаю. «Черт! Задолбал уже этим „Поужинай“! И ничего до него, до упертого ишака, не доходит! Или он решил посоревноваться со мной в игре „Кто кого переупрямит?“ Что ж, дорогой, я согласна. Правда, у тебя заметная фора.

А сегодня еще предстоит написать хотя бы полсочинения по Некрасову. Не забрасывать же учебу из-за того, что не ем уже четверо суток! Все еще изменится к лучшему».

«И это пройдет», — было выгравировано на перстне у Соломона.

Третья серия:

Утром Монучар приносит воду для умывания и поднос с завтраком. Ставит его на тумбочку и с жалостью смотрит на притворяющуюся спящей Тамару. Вздыхает и, стараясь не вляпаться в остатки ужина, разбросанные по полу, выходит из камеры.